В мире, где время быстро уносит все воспоминания и следы о жизни, главный герой случайно находит способ сохранять мгновения. Магическая штучка, как он ее назвал, позволяет записывать свои эмоции и моменты в бесконечном архиве вечности. Каждое воспоминание становится не просто воспоминанием, но живым свидетельством жизни....
Похоже, «Магическая штучка» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Даже на астральном уровне я не могла почувствовать его, и, как оказалось, мне этого очень не хватало.
Все преподаватели, словно сговорившись, твердили о важности активизации дара, называя сам процесс таинством. Какое же это таинство, если в мою голову должен залезть посторонний?"
"Федорицкий неизменно встречал меня с занятий у лорда куратора, но в столовой больше не сидел с нами, предпочитая свою привычную компанию. Он стал теснее общаться с рыжулей, которая явно приглянулась верховному магу. С того случая, когда Федорицкий-старший пригласил ее на ужин, они встречались еще несколько раз, и его интерес к нашей старосте ни у кого не вызывал сомнений.
В общем, я была вполне довольна, что сидели мы вчетвером: Глеб, Едемский и мы с Жавуриной. Не знаю, что подстегнуло Юру: то ли наше с Юлкой непринужденное общение с Глебом, то ли кривые ухмылки Кремера-младшего, но общался он с ним совершенно нормально, не делая даже намеков на его низкий статус.
Естественно, и Едемского, и Глеба мы тоже пробовали расспрашивать об активации дара, но ничего полезного для себя из этих разговоров не вынесли.
— Ну, хоть какие ощущения испытываешь, когда кто-то копается у тебя в мозгах? Помню, отдыхала я в одной экзотической стране. Так там считается деликатесом мозг живой обезьянки. Ей прямо при посетителях вскрывают черепную коробку и…
Закончить Жавурина не смогла.
— Прекрати! — зашипела я. — И без твоих тошнотворных рассказов тяжко.
— А что? Я просто вспомнила, — пожала плечами Юлка. — Будем мы завтра, как та обезьянка…
— Перестань! — снова застонала я.
— Ладно, но потом не говори, что я не пыталась открыть тебе глаза.
— Животные, они, как дети, все чувствуют, — сказал Глеб, поставив на поднос опустевший стакан. — У них природная интуиция незамутненная, не испорчена разными благами цивилизации.
— А дядю твоего случайно не Ахей зовут? — поинтересовалась я.
— Ты его знаешь? — удивился наш домработник, хотя, чего уж там, почти всю домашнюю работу мы с Юлкой делали сами, с удовольствием. А Глеб за это время стал нашим хорошим другом.
