В мире, где время быстро уносит все воспоминания и следы о жизни, главный герой случайно находит способ сохранять мгновения. Магическая штучка, как он ее назвал, позволяет записывать свои эмоции и моменты в бесконечном архиве вечности. Каждое воспоминание становится не просто воспоминанием, но живым свидетельством жизни....
Похоже, «Магическая штучка» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Но когда я развернулась, на лице куратора на миг отразилось такое разочарование, словно все его надежды рухнули. А мне… Мне так обидно стало, и горько. И обидно. Вот.
На Кремера больше не смотрела. Побрела к Жавуриной.
— Не расстраивайся, Ксю! — Юлка сжала мою руку.
— Ага, я помню — теперь мне в любви повезет, — ответила я, пресекая ее дальнейшие слова.
— А то, как же! Повезет, обязательно.
— На этом, уважаемые леди, активизация вашего дара окончена. Уже сегодня у вас началась новая, совершенно иная жизнь. В этом вы все очень скоро убедитесь, — произнес верховный маг.
— Я скоро, — шепнула мне Жавурина, прежде чем направиться к Кремеру.
А я пошла вместе со всеми обратно. Перед глазами так и стояло расстроенное лицо куратора. Он в меня верил, спас от эллинов, а я его подвела, не оправдала, так сказать, возложенных на меня надежд. Что ж, жизнь на этом не заканчивается, но на душе все же муторно.
Как вернулись, и как я добрела до комнаты, почти не помнила. Просто легла на кровать, закрыла глаза и почти мгновенно уснула.
А потом мне приснился сон.
Глава 19
Я оказалась в том самом зале, в котором на меня напал детеныш эллина. И ворчливый старик здесь был. Хотя, почему был? Вот он сидит в кресле, положил ногу на ногу, отчего насыщенно фиолетовый халат раскрылся, обнажив тощую коленку. Но, кажется, мага это нисколько не смущает. Вон, как непринужденно покачивает сафьяновым тапком с загнутым носком.
— Наконец-то, — ворчливо сказал Эрзул Эрлазар… или как там его?
— В смысле? — не поняла я его претензий.
— В мое время девушки не позволяли себе появляться перед мужчинами в подобном виде! — вновь отчитал он меня. Интересно, Фонтей хоть когда-нибудь говорит что-то хорошее?
Я оглядела себя. Да, во сне на мне была та же самая одежда, в которой я ходила в университет. И если мантию и джемпер я сняла, то джинсы и футболку с надписью «У кого сиськи, тот и прав!» не успела, вырубилась.
— А в мое время считается неприличным мужчине обнажать коленки на людях, если, конечно, он не на пляже, — возразила я.
— Мужчина дома и здесь он как хочет, так и ходит — это раз. И потом, где ты здесь людей увидела? — ехидно поинтересовался этот Эрлазарл.
— А я вам, что уже не люди? — как-то даже немного задело, вот правда!
— Ты? Люди? А-ха-ха-ха-ха! — смеялся он долго, от души, вытирая рукавом халата выступившие слезы.
