Главный артефактор, в изнеможении покачнувшись в плетеном кресле, снова поднялся с головой. Погодная башня, похоже, превратилась из ключевой метеорологической структуры во Фритане в изуродованную петарду после взрыва. Воздух вокруг наполнялся угрюмым унынием, и лишь хрупкий магик, не осознавший полной тяжесть своих слов, проблеивал догадку: "Но кто же думал..."...
— Что разница в том, сколько получает за свой труд Оут, и тем, сколько платит за это казна… Прости, Предивная, ну это такая неприличная цифра, Бетти, что я, право, не могу ее назвать вслух приличной девушке.
— Шимус!
— Бетти, это казнокрадство в особо крупных размерах.
Бетти застонала и легла на согнутые руки. Оттуда вскоре донеслось глухое:
— Я не хочу ссориться магистром Кхувенсом…
— Тебе и не надо, — Шимус коснулся локтя леди помощницы ректора. — Я думаю, магистр Кхувенс будет только рад, если ему станут поступать заготовки для магических артефактов и амулетов по нормальной цене и отличного качества.
— Шимус Грон, ты мое личное проклятие! — оповестила его Бетти, вчитываясь в строчки. А потом брови ее поползли вверх. — Разрешить использование магии? Кузнецу? Грон, зачем кузнецу магия?!
— Затем, что он пальцами в огонь может сейчас лазить. Представляешь, какая у него теперь точность работы? Ты намекни магистру Кхувенсу, что они теперь ему могут заказывать заготовки такой сложности, какая им только вздумается.
— Шимус, ты меня разыгрываешь! — Бетти смотрела недоверчиво, но Грон по ее глазам видел, что леди помощница ему верит. И пошёл ва-банк.
— А еще он может сделать тебе такие сережки… такой тонкой работы… каких не будет ни у кого во Фритане! Он вообще-то по золоту и серебру не работает, но ради тебя…
К шести вечера необходимое разрешение у Шимуса было — это раз.
Когда в назначенное время Шимус, помахивая разрешением, стал спускаться к караульному помещению, оттуда донесся дикий гогот.
* * *— Ну забыл я, забыл! — оправдывался перед караульными Зибер. — Мне приказал сюда явиться господин… Цимес Грот? Замес Врот? Шибес… Шимес…
— Шимус Грон.
Зибер Оут обернулся.
— Прощенья просим, господин Шимус Грон, — скороговоркой пробормотал он. — Вот он я, явился, как вы велели. Часы на ратуше только что пробили.
