Автор
Каждое утро Весенний Ветих открывал новую дверь, за которой скрывались неожиданные приключения. Воздух напоминал аромат плесени и свежевыжатого яблока в одинаковых мисках, как будто мир ожил со своей собственной магией. Под его тонким взглядом автобусы и машин сновали по улицам, словно они сами являлись частью магической сказки....
Оператор никак не отреагировала на внешний раздражитель и продолжила что-то бубнить в трубку коммуникатора. Хотелось верить, что она принимала вызов, а не трепалась за жизнь с подружкой.
Гоблин вдруг заорал скабрезную частушку, и только нахальство арестанта заставило женщину прервать разговор.
– Молчать! – рявкнул она, потрясая в воздухе трубкой.
– Здрасьте!
Накрашенные синими тенями глаза сфокусировались на моем лице.
– Меня пытались убить! – завладев вниманием блюстительницы порядка, выпалила я.
– Когда?
– Только что.
Последовавшая пауза тянулась так долго, что выглядела просто неприличной. Взгляд женщины остановился на моих перепачканных руках, исследовал окровавленную повязку.
– Имя, – наконец спросила женщина.
– Я, знаете ли, забыла спросить, когда он в меня стрелял, – отчего-то злясь, процедила в ответ.
– Ваше имя.
– Истомина Веда Владимировна.
Не спуская с меня пристального взгляда, женщина набрала на зеркале коммуникатора какой-то номер.
– У меня тут случай номер девять, – наконец, заявила дежурная, потом снова бросила на меня изучающий взгляд. – Стоит нормально, не шатается. Даже своими ногами пришла…
Закончив разговор, женщина кивнула в сторону лавки и предложила:
– Присядьте.
– С ним? – для чего-то спросила я, воззрившись на гостеприимно осклабившегося гоблина, хотя было очевидно, что других лавочек, стульев или простых табуреток в приемной нет.
– Тогда постойте, – тут же согласилась собеседница и немедленно спряталась за высокой стойкой. Мол, помогла, чем могла, не обессудьте, милая барышня.
Чувствуя себя сиротой, я подпирала стенку и ждала, когда обо мне вспомнят. Радовало только одно – в Ратуше мне точно ничего не грозило.
Через некоторое время, когда от долгого стояния у меня заныла спина, кто-то выкрикнул:
– Номер девять!
Меня проводили к усатому стражу, унаследовавшему отцовский рабочий стол. Я плюхнулась на стул, пристроила на коленях ридикюль и уставилась на усача большими несчастными глазами.
– Итак? – вопросил он, намекая, что пора бы переходить к сути проблемы.
– А что значит «номер девять»? – капитулируя перед любопытством, выпалила я, хотя подозревала правильный ответ.
