Хватились, а комната пуста.
– А искать не стали? – спросила я.
– К чему мне это? Уж на её место всяк быстро найду!
– Да, конечно… Не смеем более задерживать, – Мезенцев поклонился и подхватил меня под руку.
– Скажите императрице, пусть лично благословит вас, тогда и брак счастливый будет! – прокаркала нам вслед княгиня. – И да, Глашу на Сенной поищите! У нее там тётка комнату снимала. Лукерья Тихонова. Родная кровь…
Мы с Алексеем переглянулись и поспешили покинуть дом усатой княгини.
– На Сенной, значит… – протянул капитан, подзывая одного из жандармов, круживших у дома. – Плохо.
– Отчего же? – поинтересовалась я.
– Оттого, Варенька, что тебя я туда точно брать не буду! Ещё не хватало тебя по притонам да кабакам водить!
– Ну, во-первых, Алексей Фёдорович, я вам тыкать не разрешала, – заметила я. – А во-вторых, я, как и вы, при исполнении приказа государевого. Так что хватит миндальничать!
Я топнула ногой. Послышался хруст. Каблук, попавший между двумя булыжниками, обломился.
– Ну вот, опять невезение!
Я не успела сообразить, что делать, как меня подхватили на руки.
– Отпустите немедленно! – возмущённо потребовала я у Мезенцева, но он только крепче прижал меня к себе, неся в сторону кареты.
– Вот видишь, Варенька, даже обувь против тебя, – заметил он, бережно усаживая меня на сиденье.
– Это не обувь, а проклятие! – возразила я, пытаясь приладить каблук магией. – Вот. Часа два продержится. Так что – едем на Сенную!
– Не то императрице пожалуюсь! – пригрозила я.
– Что я тебя в бордель не пускал?
– И это тоже. А вообще, давайте в Зимний, я провожатых попрошу и сама на Сенную поеду!
– Да в кого ж ты такая упрямая! – вздохнул Мезенцев. – Ладно, поехали вместе. Только слушаться беспрекословно, иначе оба сгинем!
Я только закивала и на всякий случай навесила на пальцы пару заклинаний. Алексей заметил это, но ничего не сказал. Он вообще как-то весь подобрался, а взгляд стал жёстким.
– От меня ни на шаг! – предупредил он, когда мы вышли из кареты. Предупреждение было лишним. Глядя по сторонам, я и сама жалась ближе к капитану.
Даже церковь, вокруг которой были раскинуты торговые ряды – дощатые мостки, на которых всё лежало кучей, – казалась зловещей. Едкие запахи табака, немытых тел и тухлых овощей заставляли морщиться. Из одного из зданий, окружавших площадь, то и дело доносились женские визги. По всей видимости, это был бордель.
Нас провожали хмурыми взглядами, но никто не решился заговорить.