– Носки подлетели и растаяли, только дымка осталась, – пробормотал Лев и, закинув в рот последний кусок шавермы, поднялся. – Так, любовь моего детства, юности и вообще всей сознательной жизни, подъём. Теперь понятно, кого искать. Осталось решить, как поймать!
«Любовь всей сознательной жизни»… Хм… Я важно поднялась. Такой титул мне определённо нравился.
Мы вернулись на торговые ряды и принялись бестолково слоняться, рассматривая всякую всячину, в надежде заметить хоть где-нибудь знакомый с детства белый дымок, указывающий на ауку.
Конечно, мы понимали, что найти его на рынке практически невозможно. Что эхо в лесу. Но не сдаваться же теперь! Лев сосредоточенно изучал товар торговцев, пытаясь смекнуть, что заинтересует маленького помощника лешего. Так противно было осознавать, что это, по сути, мирное и безобидное существо заставили идти на воровство. Сам бы аука никогда бы не стал вредить ни людям, ни нелюдям.
– Может, он проявится? – в надежде спросила у Льва.
– Не думаю, – гаргул покачал головой. – Не любят они выставляться. Да и, сама понимаешь, здесь каждый десятый из наших сказочных. Кто-нибудь да и засечёт маленького пузатого лесовичка. Быстро раскроют, что к чему. Свяжут его с лешим, что копеечные распродажи делает. Я, если бы своими глазами рейтузы не увидел, не догадался бы.
– Но аука не любит такие людные места, ему бы в лес…
Настроение стремительно ухудшалось. Тоска за сердце брала. Не нравилось мне всё, что происходило сейчас. Жалость душу терзала.
– Да какой лес, Злата? Жизнь другая. Ты лучше не жалей его, а соображай, что мы вообще про ауку знаем?
– Дух, – пожала плечами. – Никогда не спит, всегда на позитиве, бодрячком. Озорник. Шутки любит шутить. Я пока с Лёшкой училась, столько приколов мутила. И кнопки на стул учителям он подкладывал, и дрожжи в школьные туалеты спускал. И ни разу не выловили. Смышлёный был, шустрый. Главное, его контролировать, а то разыграется – не остановишь. Грань вообще не чувствует. Мне кажется, он и здесь играется, не понимая, что вред наносит. Ему сказали – пошути и укради, он и старается, перегибая палку.
– А кто-то это в выгоду себе использует. Можно перетрясти все семьи леших и выяснить, у кого есть в услужении аука, но это вилами по воде писано. Возможно, у нас гастролёр, рубит деньжат по-быстрому и сваливает.
– Да много на той мелочовке срубишь? – усомнилась я.
Остановившись у стола с наваленным товаром, подняла кружку со слегка неприличным изображением. Хмыкнула и вернула на место. Не отпускала мысль – мы о чём-то не догадались. Или забыли. Что-то глупое, но важное. Взгляд снова прошёлся по мелочовке. Нитки, пряжа, наборы для вышивания, мулине, канва. Там, где стояла я, – сувениры.