Встреча подруги на свидание заставляет пересмотреть все правила привлекательности. Выглядеть просто так невероятно сложно, особенно когда ты пытаешься выделиться среди ярких красок вечера. Вот как одна девушка решает испортить себе внешность, чтобы придать подруге центральное значение в глазах парня....
Что он делает?
Пока я стояла и в недоумении хлопала глазами, он взял меня за руку и потащил в сторону офиса.
Когда мы, мятые, лохматые и грязные, как чушки, ввалились в зал для посетителей, немногочисленный оставшийся там народец и в край измученная Зальда, которая спорила с каким-то красноглазым дедком, резко замолчали и испуганно уставились на нас.
Шеф в гробовой тишине, разбавляемой только чьим-то нервным иканием, решительно пересёк зал и втащил меня за собой в коридор. Однако, как оказалось, направлялись мы совсем не в то помещение, где сидели сотрудники, а к неприметной двери, расположенной ближе к концу коридора.
– Похоже, сотрудники реально вообще не уходят здесь домой, – поражённо пробормотала я.
Чумазый шеф ухмыльнулся, как дьявол, и начал на меня надвигаться, заставляя пятиться в сторону женской душевой.
Как выяснилось, пятились мы не абы куда – шеф задавал направление и вскоре в спину упёрлись шкафчики для одежды.
Он медленно, жутко протянул руку к моему лицу, но когда я невольно сжалась, слегка изменил направление и открыл дверцу ближайшего шкафа.
– У тебя десять минут, – зловеще изрёк он, наклонившись к самому уху. – Через это время ты должна закончить и быть в моём кабинете. Есть разговор. А если не успеешь – я приду и лично помогу тебе домыться.
Я кивнула и нервно икнула одновременно. Вот блин, теперь точно конец. Он обо всём догадался! Но признание он у меня не вырвет – буду отпираться до последнего. Хотя у шефа наверняка есть огромное количество способов разговорить тех, кто говорить не хочет.
Шеф отстранился и исчез так резко, что только ветер хлестнул по лицу. Дверь в комнату для переодевания сама собой захлопнулась.
Только в этот момент у меня получилось выдохнуть. Но не полностью – угроза шефа словно зависла в воздухе. И почему-то не оставалось никаких сомнений, что он непременно выполнит обещание.
