Встреча подруги на свидание заставляет пересмотреть все правила привлекательности. Выглядеть просто так невероятно сложно, особенно когда ты пытаешься выделиться среди ярких красок вечера. Вот как одна девушка решает испортить себе внешность, чтобы придать подруге центральное значение в глазах парня....
И всё же мне было мало – до безумия, до прикушенных до крови губ хотелось сплавиться с ним в единое целое, ощутить обнажённым телом его разгорячённую кожу, почувствовать, как под моими руками его развитые мышцы упруго сокращаются, как напрягается и твердеет пресс.
Арьен определённо желал того же самого. Он буквально вдавил меня в себя, прижав к бёдрам так, чтобы я ощутила сквозь грубоватую ткань брюк, как сильно он меня хочет, а потом отстранился.
Платье будто ожило под его пальцами. Он снял одну бретельку, потом другую.
Даже эти лёгкие, почти невесомые прикосновения отзывались сладким тянущим чувством внизу живота, будто вся кожа стала неимоверно чувствительной и превратилась в сплошную эрогенную зону.
Но самое главное – это взгляд, тёмный, тяжёлый, откровенный, которым он смотрел на моё обнажённое тело. Этот взгляд был горячее и откровеннее самых непристойных ласк.
В нём была гремучая смесь противоречивых эмоций от высшего восхищения, которое заставляло чувствовать себя самой прекрасной из женщин, до низменной похоти, древней, дикой, первобытной.
Я вдруг потрясённо осознала, насколько сильна его жажда. Меня ещё никто и никогда так не желал.
И ведь я определённо не раз замечала отзвук этих эмоций, проскальзывающих в глазах шефа, но отрицала их, сваливала всё на шутку, на желание поиздеваться надо мной и выбить из колеи. Даже когда он сказал, что влюблён, это казалось очередной уловкой для достижения цели.
Медленно, словно нарочно мучая себя, он расстегнул свою рубашку, а потом ремень.
Разве может кто-то быть настолько привлекательным, даже просто избавляясь от одежды? Его движения, мягкие, хищные, завораживали, вызывая муки от неудовлетворённого желания.
Я видела, как тяжело ему даётся это промедление. Он был напряжён, как струна, вены на лбу вздулись, но всё же он неимоверным усилием воли удерживал себя на месте, заставляя меня медленно сгорать под своим взглядом.
Может, это наказание за побег? Тогда он наказывает нас обоих. И ещё неизвестно, кого больше.
Ведьма внутри непокорно встрепенулась, требуя немедленно продемонстрировать ему, в чьих руках власть.
Я гибко потянулась, запрокинула голову, и ласкающими движениями провела пальцами по своему телу, словно прокладывая дорожку к тем местам, которые от его взгляда припекало больше всего.
