В мире книг и приключений, где каждый страница тайна, наш герой — книжный вор, удачливый и целеустремленный, стал символом легендарной охоты на него. Страсти к древним мифам и чудесным сказкам накаливаются до предела, когда глава книги заставляет пережить множество эмоций — от щемящего волнения до бурного восторга....
Шамила наблюдала за мной со злорадным удовлетворением, мол, не она одна ничего не может по спиритизму."
"А вот интересно, можно таким образом вызвать не духа, а джинна, например? Было бы круто! Явится эдакий старичок с белой бородой, просидевший в лампе пару тысяч лет. Он обрадуется, что его нашли. Выполнит три желания…
Перед моим носом что-то с грохотом шмякнулось на стол. Магистр подскочила от неожиданности, да и я так шарахнулась назад, что опрокинулась вместе со стулом, оказавшись спиной на полу, ногами кверху.
– Это что, адептка? – сдавленно спросила Сесилия, тыча тонким пальчиком в лежащий на столе большой медный кувшин.
Кувшин явно имел восточное происхождение. Был он старинный, покрытый чеканными каббалистическими знаками (я знаю, видела такие в Интернете на картинках) и местами позеленевший.
– Не знаю! – открестилась я.
Магистр Фелир протянула руку и одним пальчиком осторожно прикоснулась к медному предмету, качнула и тут же со вскриком отдернула руку. На нежной коже проступила краснота.
– Что? Что там, магистр? – загомонили подтянувшиеся к столу адепты.
– Он раскаленный… – обиженно произнесла женщина и подула на палец. Потом вспомнила, что она вообще-то тоже маг, и обожженную подушечку указательного пальца покрыла тонкая корочка льда.
В помещении повисла взволнованная пауза. Школяры переглядывались или, вытягивая шеи, пытались рассмотреть, что же за диковинку я призвала.
– Адептка Золотова, – нехорошо прищурившись, произнесла Сесилия. – Прикоснитесь-ка вы к тому, что вызвали.
– Не хочу! – пискнула я и спрятала руки за спину.
– Ну же, адептка. Не бойтесь. Вы ведь боевик, в конце-то концов, – увещевала меня преподавательница.
– Я?! Не‑э-эт! – бурно открестилась. – Я – жирафа, маленькая и безобидная.
– Адептка! – рявкнула неожиданно для всех милая добрая и чуть застенчивая Сесилия.
Я съежилась, протянула руку и указательным пальцем чуть качнула кувшин. Он легко подался и сдвинулся. Поверхность его была прохладная, как и положено медной посудине.
– И? – вопросила магистр.
– Холодный, – констатировала я.
Тогда она попросила меня поставить его вертикально, что я и сделала.
