В мире книг и приключений, где каждый страница тайна, наш герой — книжный вор, удачливый и целеустремленный, стал символом легендарной охоты на него. Страсти к древним мифам и чудесным сказкам накаливаются до предела, когда глава книги заставляет пережить множество эмоций — от щемящего волнения до бурного восторга....
Ну, ррыгр, нервы-то не железные! И так все запугивают бесконечно, а тут какой-то левый джинн и туда же – орать на меня.
– А ты почто, ирод бритоголовый, девушку пугал своим ухахатыванием? Ты джинн или кто? Ты желания выполнять должен, если уж на то пошло! – выдала я тираду. – И не надо на меня так смотреть! Я правила знаю! Три желания, и не меньше. И никакого вреда тому, кто призвал!
– Адептка, погодите! – поспешил вмешаться ректор. – Джинн только что выбрался из темницы. Неизвестно сколько там просидел, одичал, а вы на него ругаетесь…
– Ну а чего он, магистр? – сдулась я.
– Присядьте, Кира. Отдохните, – мягко попросил магистр Новард, после чего отлевитировал меня в уголок на скамеечку.
Глава 24
О новом преподавателе, сдаче курсовой по бестиологии и неподобающем поведении наглядных пособий
О чем шла беседа у двух суровых мужчин, мне слышно не было. И я считаю, это совершенно нечестно – накладывать полог тишины и не давать мне послушать, о чем ведут разговор мой ректор и мой джинн! Меня позвали только минут через двадцать.
– Кира, – вкрадчиво произнес магистр Новард, и я напряглась, ожидая подвох. – Вы не могли бы подарить мне одно из трех желаний?
Желания было жалко. Честно говорю. Прямо жаба душила! Зеленая такая, пупырчатая, вцепилась мне в горло всеми четырьмя лапками и не позволяла отдать кому-то волшебное желание. Я страдала почти минуту.
– Ладно, дарю! – выдохнула, наконец, чуть ли не слезами обливаясь от жадности.
– Спасибо, Кира, – кивнул и довольно улыбнулся мужчина.
Эх, ладно уж. Это ему в качестве компенсации за моральный вред от всех моих выходок. Я посмотрела на джинна. Он уже полностью выбрался из своего кувшина и сейчас демонстрировал нам свой наряд: парчовая жилетка, распахнутая на груди, широкие шелковые шаровары, кушак на поясе и восточные тканевые шлепанцы с загнутыми вверх мысками. Немолодой уже, высокий широкоплечий дядька, смуглый, с гладким бритым черепом, сеточкой морщин вокруг глаз, сединой в усах, мягкими чертами лица и грустной улыбкой.
– А вас как зовут? – обратилась к нему.
– Хаким, госпожа!
– А я – Кира.
– Чего желает прекрасная госпожа? – склонив голову, спросил джинн: – Дворец из золота? Горы бриллиантов? Жемчуга и самоцветы? Самого прекрасного принца в мужья?
– Хаким, а вы долго сидели в кувшине?
– Три тысячи лет, – после паузы ответил он.
