В бесформенной хижине, где не было места для удовольствия ни за какими бы деньгами, гостья смотрела на мир через тоскливые глаза и презрение. Тайринг, ее любящий друг, махал рукой, пытаясь передать ей все свои мысли: уйти, но она лишь слушала, не желая отказываться от возможности заработать даже здесь....
– Только обойдем, нам через черный ход надо.
– А, мы не лично к секретарю? – я откашлялась и размяла застывшие в боевой стойке плечи. Сопротивляться буду в случае чего до последнего!
– Нет, конечно! – фыркнул провожатый. – Сдались вы ему. Мы к его кухарке!
Он гордо воздел палец, будто после секретаря принца эта дама – третья во всем королевстве по значимости, и потрусил вдоль забора по узкому проходу к калитке для простонародья.
За калиткой обнаружилось внушительное строение.
Вместо сада, бесполезного в зиму, секретарь его высочества логично предпочел соорудить оранжерею.
Служебный вход изолировали двойными дверями, да еще и завесили тяжелой портьерой. Обычно ее убирали в сторонку – я заметила сбоку крепления, но сейчас раннее утро, и слуги плотно растянули ее, чтобы сберечь тепло.
Однако на кухне уже горел свет, звенела посуда и тянуло сладковатым ароматом кипящей каши.
Мой провожатый деликатно постучал и просочился за очередную занавеску.
– Госпожа Гисса, я тут привел кое-кого, – пропел он заискивающе.
– Кого еще притащил? У меня не приют для бездомных, так и передай! – ворчливо отозвалась кухарка.
Никогда бы не подумала, что она имеет отношение к готовке. Все-таки люди, близкие к запасам еды, особенно в богатых домах, частенько увлекаются дегустацией, и это сказывается на фигуре. Но госпожа Гисса была худа до болезненности. Пышные седые волосы собраны в тугой пучок и для надежности перевязаны белоснежной косынкой.
Дама внушала уважение и легкую опаску, напоминая скорее строгую наставницу в приюте, чем добродушную стряпуху.
А еще у нее имелся слабый дар воды. Настолько слабый, что это почти не отразилось на ее некогда пепельно-русых волосах.
Но он был.
– Да девочку одну надо приютить. Шеф просил. Она много места не займет… – заюлил мальчишка.
Я выступила из-за занавески.
– Уважаемая госпожа Гисса, уверяю, я вообще не собираюсь здесь жить.
Кухарка вытерла испачканные в ягодном соке руки (свежая клубника, шикарно живет секретарь!) и повернулась ко мне. Оценивающе оглядела с ног до головы, уделив особое внимание белоснежной косе. И строго уставилась на моего спутника.
– Что она натворила?
– Господин говорит, на вас это никак не отразится, —понизив голос, со всей искренностью заявил мальчишка.
