Оттолкнуть его? Немыслимо! Такой поступок колдун вполне может счесть за самое настоящее оскорбление. Мирина слишком хорошо помнила судьбу несчастной травницы. Прощать обиды Мрак явно не умел.
Не осмеливалась она и аккуратно высвободить свою руку из его хватки. Поэтому просто стояла и отчаянно мечтала о том, чтобы на тропинке кто-нибудь показался.
Но дом родителей Мирины был крайним на улице. Дальше дорожка упиралась в крутой спуск к озеру. И никто в этот жаркий полдень не торопился прогуляться к воде.
– Ушиблась? – спросил Мрак.
Его пальцы скользнули вверх по руке Мирины, и одновременно с этим ее бросило в жар.
Прикосновение, совершенно невинное и обычное, почему-то породило странную истому внизу живота. Колени девушки затряслись сами собой, будто обратившись в горячий студень. Она, наверное, не удержалась бы на ногах и вновь села в пыль, но колдун продолжал крепко держать ее за запястье, словно опасался, что она сбежит.
И справедливо опасался. Будь ее воля – Мирина бежала бы сейчас так, что только пятки сверкали.
– Немного, – честно призналась она, осознав, что колдун ждет ее ответа.
– Плакала?
Свободной рукой Мрак провел по ее щекам, по которым совсем недавно струились слезы обиды и ревности.
На сей раз Мирина промолчала. Ответ и без того был очевиден. Губы вновь затряслись от обиды на сестру. Ну почему, почему Возгарю приглянулась именно Дарина? А что самое обидное – сама сестра плевать хотела на сына купца.
– Расскажешь почему?"
"Вопрос прозвучал обманчиво мягко, без малейшего принуждения. Но Мирина вдруг обнаружила, что захлебывается в словах – и новых рыданиях.
Она торопилась, перескакивая с одного на другое. И говорила, говорила. О сестрах – мал мала меньше. О постоянных хлопотах по хозяйству. А самое главное – о Дарине. Такой тонкой и звонкой. И все ей как будто нипочем. Любое поручение матери – в радость. Любая возня с малышней – в счастье. Мирина и не помнила, когда ее сестра хмурилась или печалилась. С раннего утра до позднего вечера звучал в доме ее переливчатый заразительный смех. Уж не тем ли она приглянулась Возгарю?
– Неразделенная любовь, – хмыкнув, сказал Мрак, когда Мирина, обессилев, замолкла. – Понимаю.
Девушка гневно фыркнула. Какая чушь! Разве колдуны умеют любить? Разве им ведомо настолько чистое и светлое чувство?
Мрак лишь усмехнулся, без особых проблем прочитав мысли Мирины по выражению лица. Но усмехнулся не с сарказмом, а как-то печально. Будто вспомнил что-то из собственного прошлого.
Или же Мирине это просто привиделось?
– Пойдем.
И Мрак, так и не выпустивший ее руку из своей хватки, настойчиво повлек девушку за собой.
В последний раз посмотрела Мирина на поворот тропинки, за которым остался ее дом.