Столкнувшись с требованиями своей новой профессии, мастер уборки Мария впервые применила свои новые знания. Ее глаза искрились от удовольствия при осмотре каждого уголка дома — нет ни одной пылинки или мельчайшей пыльцы на каждой поверхности. Теперь каждый зашедший увидит идеальный интерьер, созданный с любовью и мастерством ее уникальной техники....
Его же сил хватило только поужинать тем, что осталось от обеда (я не подогрела, а сам он, кажется, и не понял, что еда остывшая), и принять душ.
Во всяком случае, когда мы со скелетом вернулись, волосы у Эйдана были еще влажные.
А дети в доме стали появляться часто. Мира продолжила обшивать Беню, ее младшие же играли со скелетом, открывая все новые возможности применения «стабилизированной некромассы с зачатками разума» или просто хорошо воспитанной нежити в быту.
Получив одежду, Беня, как нечисть из детских сказок, обрел свободу передвижения и сопровождал меня повсюду в роли личного охранника в костюме и шляпе.
Мои клиенты тоже были довольны моей работой. Очень довольны. С радостью расплачивались за мои услуги, стараясь не смотреть на маячившего у меня за спиной представителя нежити.
Пару раз от моих услуг отказывались, опасаясь впускать со скелетом. Тогда мы с Беней разворачивались и шли к другим, более устойчивым клиентам. Благо заказов на меня свалилось столько, что я бы все равно не смогла успеть в срок ко всем желающим."
"Вечерами я разбирала письма у себя в конторке. Беня возвращался к Эйдану, и оба ждали меня на ужин. У Эйдана я проводила только ночи, на большее времени не хватало — все съедала работа. При этом каким-то непостижимым образом все больше моих вещей перекочевывало в некромантский дом.
А Эйдан будто и не замечал происходящих перемен, только передвинул в ванной комнате свои нехитрые бритвенные принадлежности на самый край полочки.
Бенджамин с моей легкой руки научился варить весьма неплохой кофе, которым встречал нас в столовой по утрам. Поскольку скелет, как ребенок, копировал поведение «взрослых», то еще и фартук, глядя на меня, начал надевать. Смотрелся он в нем даже умильнее, чем в костюме. Этакая скелет-горничная.
