Столкнувшись с требованиями своей новой профессии, мастер уборки Мария впервые применила свои новые знания. Ее глаза искрились от удовольствия при осмотре каждого уголка дома — нет ни одной пылинки или мельчайшей пыльцы на каждой поверхности. Теперь каждый зашедший увидит идеальный интерьер, созданный с любовью и мастерством ее уникальной техники....
И об этом нам придется сказать детям…
— Не переживай, они сильные ребята, — приобнял меня некромант. — К тому же Ловкач столько сил тянул из Алека, так что оно и к лучшему. Поддерживать жизнь в таком старом животном — дело непростое, а с определенного момента и опасное для его хозяина.
— Ладно, ничего не поделаешь, — вздохнула я. — Заодно и с Лу тебя познакомлю, она тоже у нас.
— Это плохо, — заявил некромант, а я с удивлением уставилась на него.
— Ты что-то имеешь против Лу? — Это надо выяснить до свадьбы!
— Ну что ты! — рассмеялся Эйдан.
— Ничего, мы расскажем, как вы на пару с Ловкачом спасли город от второго прорыва, и она на твой внешний вид даже внимания не обратит, — успокоила я его.
Мы шли бравой тройкой: я в грязной и местами порванной одежде, с разбитыми коленями, Бенджамин, впитавший сегодня прорву магии и светящийся в опускающихся сумерках — с оторванной рукой в другой руке, и Эйдан, на вид недалеко ушедший от своей нежити.
И только придя домой и найдя всех остальных живыми и здоровыми, я смогла окончательно успокоиться.
А расстроился в итоге больше всех Микель, пропустивший все самое интересное.
Эпилог
Мы пришли на кладбище. Я, Эйдан, Мира, старательно смаргивающая слезы, Астер, пока не стесняющаяся своих эмоций и честно рыдающая, уткнувшись в бок сестре, и хмурый, как сегодняшняя погода с низкими серыми тучами, Алек.
Бенджамина оставили дома сращивать кости.
Еще Кассий уехал, как и говорил, надолго. Дела, в которые он ввязался, попахивали каторгой, так что пришлось обращаться к королевскому дознавателю, чтобы снять с него обвинения. Но уехать, чтобы следующие несколько лет поработать на благо страны и загладить свою вину, ему пришлось.
Микель вернулся в столицу, отец обещал загрузить его работой, чтобы на глупости времени не оставалось.
Алек присел на корточки и вырыл небольшую ямку, а после осторожно достал из кармана завернутого в белую тряпицу Ловкача и бережно положил его в землю. Мальчик держался как мог, быстро вытер локтем выступившую на глаза влагу и принялся закапывать своего верного друга.
Рядом стояло надгробие из белого мрамора. С него нам улыбалась Габриэла Нокс, молодая и красивая.
