Автор
В мире бесцельных часов и пустых обещаний, каждая секунда ценна. Так начинается книга "Магия успеха", где жизнь — это настороженный рисунок на стекле. Автор раскрывает тайны достижения целей в этом стремительном мире, будто старый фонарь волшебства.
Поближе к тому дому, где в шикарной шестикомнатной квартире обретался главный питерский фашист Петухов.
ГЛАВА 12
Сквозь щели жалюзи в палату лился свет погожего октябрьского дня. За стеклами ветер шевелил багряные листья, трепал хвост у белки-попрошайки, цокавшей на ветке раскидистого клена — дайте кешью, арахиса дайте.
— Операция прошла нормально, прогноз самый благоприятный. — Лечащий врач, благообразный еврей с аккуратной черной бородкой, подчеркивающей белизну колпака и халата, поправил уголок одеяла и взглянул на частоту пульса на экране.
С Прохоровым он держался уважительно и с опаской: разбитая рожа, хороший пиджак, куча денег, наверное, — сразу видно, какого поля ягода, фрукт еще тот. А мамаша его выкарабкалась благополучно, функции мозга восстанавливаются. Да, далеко ушла наука, за деньги теперь можно и с того света вернуться.
— Мама, ты слышишь меня? — Серега взял Клавдию Семеновну за исхудавшую, бессильно свесившуюся руку, заметив искру понимания в ее глазах, облегченно улыбнулся.
У него вдруг перехватило горло, поднявшись с табурета, он глянул на врача:
— Меня не будет с месяц, может, больше. Не страшно?
— А что может быть страшного? — Врач пожал узкими плечами. — После основного курса предусмотрен реабилитационный, у нас отличный центр в Комарове. Вы ведь все уже оплатили.
Его губы растянулись в улыбке, но в глубине глаз светились равнодушие и вежливая скука.
Дома Серегу ждал сюрприз: Прохоров-старший был трезв.
"— Батя, давай-ка лучше я, — сунулся было Прохоров, но отставной майор угрюмо отстранился и, внезапно рассвирепев, с матерным лаем отшвырнул сковородку в раковину. И тут же, с грохотом усевшись за стол, обхватил голову руками:
— Суки, падлы, пидоры хреновы!
— Кого это ты так? — Привыкший ко всякому.
— Они же, суки, пацанов зеленых снова, зверям под пули. — Прохоров-старший потряс кулаком, показав пальцем наверх, оглушительно, так что Рысик убрался подальше, приложился ладонью об стол. — Опять, суки, в войну играют, конечно, она все спишет. И приватизацию эту блядскую, и бомжей на помойках, всю жизнь нашу херову.
— А, вот ты о чем, батя.
