Автор
В мире бесцельных часов и пустых обещаний, каждая секунда ценна. Так начинается книга "Магия успеха", где жизнь — это настороженный рисунок на стекле. Автор раскрывает тайны достижения целей в этом стремительном мире, будто старый фонарь волшебства.
Он уже успел накачаться коньяком и, осоловело поводя пьяными глазками, тихонько бубнил себе под нос:
— Печенки, девчонки, сучонки…
— И наконец, друзья, я имею честь представить вам настоятеля Новопосадско-Андреевской церкви Святой Магдалины, великомученицы Иерусалимской, преподобного отца Иоанна Коломенского. — Лохматович опустил руки по швам и коротко кивнул в сторону крепенького бородатого мужичка в рясе, взбирающегося по ступенькам на сцену. — Он пришел к нам аки пастырь со словом Божьим.
Оркестр промолчал, певцы тягуче завели квартетом а капелла:
— Господи помилуй!
— Чада мои! Братья и сестры! — Голос у отца Иоанна оказался козлиным, дребезжащим.
Он размашисто перекрестил жюри, почтеннейшую публику, икнул и не очень твердой походкой начал спускаться со сцены.
— Итак, господа, мы начинаем! — Встав на цыпочки, Лохматович простер обе руки к потолку, в сгустившейся темноте оркестр заиграл мелодию из кинофильма «История любви», и занавес разошелся.
— Ну, бля! — восторженно выдохнула почтеннейшая публика, Иоанн Коломенский истово перекрестился, и даже мент из жюри, на мгновение протрезвев, приподнял с груди раскрасневшуюся морду:
— О, печенки, девчонки!
На наклонном, подсвеченном снизу подиуме в виде шахматной доски застыли тридцать две стройные фигурки.
— Ну-ка, красотки, спляшите чечетку! — Луч прожектора упал на Яшу Лохматовича, оркестр заиграл ламбаду, и красавицы принялись пританцовывать, покручивать бедрами, прищелкивать с от-тяжечкой наманикюренными пальцами.
Публика реагировала шумно:
— А я бы этой кобыле на бэ-два отдался!
— Жорик, а не засадить ли белой ладье эндшпиль по самые волосатые?
— Не, братан, я бы лучше ОТРАКИРОВАЛ пешечку на е-два!
Соискательницы плясали, Лохматович делал вид, что дирижирует, жюри, перешептываясь, выбирало достойнейших.
