Лань Ванцзи, явно сдерживая эмоции, произнёс:
— Но и в другие места тоже не нужно класть.
Вэй Усянь прикинулся непонимающим:
— А куда я их положил?
— …
— Второй молодой господин Лань, ты столь требователен! Может быть, научишь меня, как правильно сидеть?
Лань Ванцзи поставил пиалу, посмотрел на него, взмахнул рукавами, будто собирался встать и как следует его научить, как вдруг компания за столом, что стоял в главном зале, разразилась хохотом.
Кто-то со злорадством произнёс:
— Я так и знал, что Цзинь Гуанъяо с присущим ему подходом рано или поздно окажется свергнут! Я давно ждал этого дня, и вот всё тайное стало явным, хмф! Вот уж точно — каждому воздастся по делам его, Небеса милостивы и справедливы!
Вэй Усяню услышанное показалось до боли знакомым, в особенности тон, которым бранился говорящий, и содержание сказанных фраз. Разве что объект брани сменился. Поэтому он невольно навострил уши.
Один из заклинателей взял палочки и произнёс тоном, будто имел право судить обо всём на свете:
— Всё-таки верно было сказано в древности, и теперь ничего не изменилось! Все эти люди «наверху» — чем ярче они сияют снаружи, тем больше гнили и подлости внутри!
— Верно, ни одного хорошего человека среди этих подлецов нет. Какие ещё благородные мужи, какие почтенные господа? Каждый из них лишь надевает маску, чтобы покрасоваться на публике.
Другой заклинатель поглощал мясо и хлебал вино, так что во время разговора слюна летела брызгами:
— Кстати говоря, а ведь та Сы-Сы когда-то имела головокружительный успех, была знаменитой шлюхой! А теперь постарела настолько, что я сперва и не признал её — даже, мать его, тошно было смотреть. А старик Цзинь Гуаншань помер и впрямь жуткой смертью, ха-ха-ха-ха-ха!"
"— И ведь выдумал же Цзинь Гуанъяо подобный способ, чтобы расправиться с собственным отцом. Подошло идеально. Лучше и не придумаешь!
— Вот чего я не могу понять, так это почему Цзинь Гуанъяо не убил старую шлюху. Ну не дурак ли? Свидетелей следует убирать на месте!
— С чего ты взял, что он дурак? Это ведь отпрыск Цзинь Гуаншаня. Вполне возможно, он был таким же развратником, да ещё отличался специфичными вкусами, и у него с этой Сы-Сы тоже была… хе-хе, связь, которую нельзя афишировать.
— Хе-хе, я тоже так думал, но потом пошёл слушок, что Цзинь Гуанъяо из-за добрачной связи с родной сестрой от ужаса заработал бессилие — даже если и хотел, уже ничего не мог! Ха-ха-ха!
Подобные кривотолки и наговоры звучали до крайности знакомо. Вэй Усянь вспомнил, как когда-то давно люди пускали слухи, что он утащил в своё логово на горе Луаньцзан тысячу девственниц, чтобы денно и нощно предаваться разврату и тем самым постигать глубины тёмного пути.