В уличном жару и под лестницей — неожиданное приключение. Взмокшая и задыхаясь от засохшей боли в пальцах, Тереза торопливо карабкается по ступенькам. Приключений хватает: шпильки на ощупь, раздающиеся голоса изнутри — и все это в мгновение силы воли.
— Я — Ройстин Китолим, наместник Накрима. Как вас зовут?
Я сглотнула пересохшим горлом и, с опаской косясь на него, тихо сказала:
— Т-Тереза… Тереза Пупсова.
Он кинул на меня нечитаемый взгляд, устало вздохнул и придвинул ко мне подставку со сферой.
— Положите ладони на крисвер. Обе.
Я вскинула растерянный взгляд на него:
— Куда?
— На сферу, по обе стороны, — терпеливо, как ребёнку, повторил он.
Мужчина, стоявший за спиной Ройстина, молча сделал шаг вперёд, потянулся и сделал над сферой несколько пассов рукой и, также молча, “задвинулся” на место.
С трудом выпустив ткань плаща из онемевших пальцев, я боязливо потянулась к прозрачному шару, в центре которого уже клубился лёгкий туман.
Прикосновение к прохладной поверхности обожгло кожу и я отпрянула.
— Что это? — тело моментально покрылось испариной и по спине побежал ручеёк. Я отёрла вспотевшие ладони о плащ.
Ройстлин пристально посмотрел мне в глаза и недоверчиво протянул:
— Вы появились из ниоткуда на наших землях. Я хочу знать, с каким умыслом, — бесстрастный тихий голос прозвучал для меня набатом.
— Прижмите ладони, уберёте, когда я вам позволю, — властно раздалось из-под капюшона, и я, против воли, прижала ладони по бокам сферы.
В глазах потемнело. По рукам, поднимаясь от кончиков пальцев, потекла Боль. Она охватила запястья, по костям поднялась до локтей. Из моей груди вырвался стон, но отнять руки я уже не могла. Достигнув плеч боль, словно жадная голодная тварь, прорвав невидимую плотину, ринулась к центру груди и я закричала.
Глава 19. Тереза
Тихий звук голосов, переговаривающихся у меня над головой. Резкий аромат в воздухе.
Я — на жесткой поверхности.
Голова раскалывается и боль отдается в зубах и ушах. Негнущееся, одеревеневшее тело. Безвольные, непомерно тяжелые руки и ноги.
С трудом разлепила и снова сомкнула веки — они словно опухли от долгих слез — перед глазами мутная пелена и ничего не видно.
Мою голову осторожно приподняли и в губы уткнулся прохладный гладкий край:
— Пейте.
Я, захлёбываясь от жадности, глотала жидкость с травяным вкусом. Часть её потекла по подбородку, стекла по шее. Она живительным бальзамом растеклась изнутри, смывая боль и усталость. В меня словно впрыснули энергетик, разнесшийся жидкой лавой по венам..
— Не делайте резких движений. Первое впечатление обманчиво.
Я глубоко вздохнула и сдавленно, по старчески, проскрипела:
— Что со мной?
Меня деликатно, подхватили под мышки и усадили.
