В холодном здании парламента ты ощутил непростительную легкость в воздухе — как будто весь гнев и ответственность за страну подавлен в каменных стенах. Выглянув на ледяной улицу, Федор Никифорович уже исчезает в толпе. А вокруг его окружили священные законы, готовые в любую минуту наткнуться на злоупотребления и коррупцию....
Я вытащил из портфеля ручку с письмом сенатора Глебова и аккуратно положил ее на край стола.
— Разрешите представить вашему вниманию предварительные результаты сенатской ревизии о выкупе земли под строительство Московско-Нижегородской дороги. Факты, изложенные здесь, неопровержимо доказывают не просто бесхозяйственность, но и прямое, циничное хищение казенных и акционерных средств со стороны французского правления!
Константин Николаевич ненадолго протянул здоровую руку и взял письмо. Он читал медленно, и по мере чтения его брови сходились все ближе к переносице, а на щеках снова проступал нездоровый, гневный румянец.
— Мошенники… — пробормотал он, дочитав. — Казног’крады… Они водили за нос и меня, и государя…
— Это лишь малая часть, ваше высочество, — проговорил я и, видя, что почва подготовлена, решил напирать далее. — Но я пришел не с жалобами, а с предложением. Московское купечество во главе с таким столпом, как Василий Александрович Кокорев, готово взять на себя оздоровление общества.
Великий князь отложил письмо и посмотрел на меня с нескрываемым скепсисом. Его первоначальное удивление сменилось холодной иронией человека, который уже не раз слышал о подобных прожектах.
— Кокогьев? Да, я слышал о нем. Откупщик, миллионщик. Человек, без сомнения, хваткий. Но одно дело — тор’гать вином и совсем дг’угое — стг’оить железные дороги.
Он встал с кресла и, придерживая раненую руку, медленно зашел за кабинет.
— И навыки… — Он остановился и посмотрел на меня в упор. — Где вы возьмете компетентных специалистов? У нас их почти нет. Мы, как известно, нанимаем иностг’ранцев, платим им бешеные деньги, терпим их выходки, потому что своих инженеров, способных постг’оить железнодог’ожный путь, можно пересчитать по пальцам одной руки!
Его голос был полон горечи и разочарования.
"— Я понимаю ваше патг’иотическое рвение, господин Тарановский. Но нужно смотреть на вещи реально. Если бы за вашим Кокоревым стояли дома из Парижа или Лондона, да, это был бы серьезный разговор. У них есть и деньги, и опыт, и инженеры. А так… — он махнул здоровой рукой.
