Автор
В мир, где Майя становится шедевром для собственного "дома", она не знает границ своего нового существования. Внезапно приказанный дом и новый звучит как работа — но в действительности это означает быть принцессой его игрушкой, где каждый день рискует стать ее последним....
Сердце трепещет в груди, как голубка. Я еще перевариваю то, что сказал мне Тамер о судьбе своей матери, еще пытаюсь осмыслить- это больно…
А еще я невольно проецирую ее историю на себя. Сможет ли пощадить меня любовь Тамера… Не раскатает ли она меня своим железным катком…
Мы поднимаемся по пригорку и оказываемся у входа в изящное сооружение из рыжего известняка. Вокруг благоухают розы, порхают бабочки и поют птицы. Это место очень красиво. Наверное, как и его вечная хозяйка… Почему-то мне кажется, что Айя была очень красивой…
К нам поспешно и торжественно подбегает мужчина, облаченный в серый халат до пола и с тюрбаном из темно-коричневого материала на голове.
Он услужливо с нами здоровается и протягивает Тамеру ножницы, которыми тот отрезает одну из роз на кусте.
- Мама очень любила розы,- шепчет мне Мо, словно бы объясняя это прекрасное тайное действо. С момента ее смерти по сложившейся традиции мы каждый год приезжаем сюда и оставляем ей три розы- от двух сыновей и отца.
Мо делает то же, что и Тамер. Я ретируюсь чуточку назад. Я не часть семьи и меня закономерно в этой традиции нет.
Когда мы подходим к самому захоронению, Тамер внезапно на меня оборачивается и протягивает руку.
-Таали, Майя (араб.- иди сюда, Майя), -шепчет он мне и берет за руку.
К могиле его матери мы подходим вместе.
Он кладет руку на плиту, опускает на нее свою голову и какое-то время замершим стоит в такой позе.
Когда он поднимается, то снова берет меня за руку и прижимает к себе. Молчит, но я почему-то знаю, что эти его действия сейчас очень символичны. Что это? Неужели все еще игра? Он знакомит меня с матерью? Обо мне сейчас идет диалог?
И лишь спустя какое-то время мы отходим, уступая место Мо, все это время стоявшего от нас на некотором отдалении- словно бы в ожидании своей очереди пообщаться с матерью.
-Сиди Шейх,- подбегает к нам прислужник,- к завтраку все готово.
Мы спускаемся на террасу виллы, видимо, построенной для того, чтобы дольше проводить время возле места упокоения матери и некогда любимой женщины.
Тамер галантно отодвигает мне стул, приглашая присесть.
-Здесь очень красиво,- говорю я и сама накрываю его руку своей.
Наши взгляды пересекаются. Он долго смотрит. Слишком долго. И слишком многозначительно.
