Автор
В мир, где Майя становится шедевром для собственного "дома", она не знает границ своего нового существования. Внезапно приказанный дом и новый звучит как работа — но в действительности это означает быть принцессой его игрушкой, где каждый день рискует стать ее последним....
– Разве книги могут рассказать больше, чем глаза?
– Конечно!– восклицаю я горячо,– книги об истории, архитектуре, искусству. Арабский Восток– это и правда вселенная. И только глупец будет оценивать эту великую древнюю землю, так много в себя впитавшую из прошлого и так многое давшую современности, по шаблонным стереотипам.
– Но согласись, если есть возможности еще и посещать те места, о которых читаешь, это ни с чем не сравнимое удовольствие. Ничто нам не приносит столько услады, как то, что можно увидеть, потрогать и попробовать на вкус…
– Неверно, шейх Тамер,- улыбаюсь я, натыкаясь на его удивленный взгляд, -Еще и услышать.
-Верно,- улыбается в ответ,- какую музыку любишь? Как я понял, клубная современная- не твое…
-Любую… Музыку, на которой говорит сердце.
-Это слишком образное понятие…
-Но ведь это и правда так. У меня в плейлисте есть музыка разных народов мира и времен.
-Арабская есть?
-Есть, конечно.
-Любимая певица или певец?
-Их много, но любимая египтянка Умм Кульсум… Хотя ее величие превосходит страновые понятия.
Он смотрит на меня как-то странно. Глубоко и вдумчиво.
-И что же любишь у Умм Кульсум?
- «Умри маак» (араб.- «Ты-моя жизнь»), конечно! Разве есть песня, исходящая от сердца, более сильная?
-Удивительно,- улыбается шейх мягко и даже восхищенно, а может мне это только кажется, - кто бы мне сказал, что я буду сидеть посреди зимы в Москве и обсуждать с молодой русской девочкой глубину песен Умм Кульсум…
Его голос сейчас был обволакивающим.
На пару мгновений между нами стало как-то слишком горячо, но потом я свернула на обсуждение науки и разговор продолжался в более легкой атмосфере, спокойно.
– А что ты знаешь о Киренаике?
Прикусила язык.
