Автор
В мир, где Майя становится шедевром для собственного "дома", она не знает границ своего нового существования. Внезапно приказанный дом и новый звучит как работа — но в действительности это означает быть принцессой его игрушкой, где каждый день рискует стать ее последним....
Я вспоминала его голос, влекущий, хриплый и возбужденный. Волнующий мужской неравнодушностью.
Его расчет был верным. Тамер- взбалмошный эгоист, которому дозволено все, отступил на второй план. На арену вышел Тамер-стратег, мужчина, которому было доверено наследовать престол и который обречен править, а потом не может быть наивен и вспыльчив. Этот Тамер был намного опаснее. Он умел блефовать, манипулировать, давать ложные надежды и вводить в заблуждение. Легко отвергать мужчину, который пытается навязать тебе себя через силу.
Его легенда была прекрасной. Всё произошедшее сегодня было прекрасно. Расстраивало только то, что даже в легенде нимфа Кирена не была единственной возлюбленной бога Аполлона. Он был одним. А вокруг него даже в мифах были десятки других- не менее красивых, достойных и пленительных женщин…
Глава 22
-Ас-саляму алейкум, йя Аниса Майя, меня зовут Фарес бен Белла.
"Я слегка опешила, когда в обозначенное время, сидя в одном из залов своей половины, куда меня отвели дожидаться первого преподавателя, ко мне вошел мужчина… В первый раз меня оставили один на один с мужчиной в этих стенах.
Пока через пару мгновений не поняла, что Устаз Фарес (араб.-профессор Фарес),- как попросил называть себя мужчина, был слеп.
Его глаза- словно бы покрытые туманом- смотрели в никуда и в вечность, а руке была изящная деревянная палочка, инкрустированная перламутром.
-Фурса саида, устаз (араб.- приятно познакомиться, профессор),- ответила я тихо.
Лицо мужчины, сосредоточенно меня слушающего, словно бы просветлело.
-Какой удивительный голос, аниса. Он льется как весенний ручей в горах… Такой звук я слышал только в детстве, когда весна возвращалась на острую вершину Бикку-Битти (прим. гора в современной Ливии с острым хребтом, ее наивысшая точка) и перекликалась звонким эхом с прекрасными птицами.
Его арабский был столь совершенен по протяжности и мелодичности, что я невольно заслушалась. Не все мне было понятно.
