Автор
Доброе утро, чудесный мир! Я пробегаю через турникет с живым задором и жестами. Коллеги из отдела Миша Кологривый и оперативный дежурный Сенечка Юрьевич реагируют на меня по-разному: один издевается, другой приветливо машет.
Наших… хм… козлов они мало напоминают. Надо учить матчасть, Агриппина… простите…
— Евдокиевна, — подсказываю я. Приподнимаю брови в ожидании незамедлительной реакции.
— Все понятно. Особо тяжелый случай, — резюмирует майор, откидываясь на спинку стула.
Рассевшись напротив него, болтаю ногой и громко смеюсь. Выдерживаю взгляд темных глаз. Сначала насмешливый, затем внимательный и серьезный. В черных зрачках вспыхивает особенный, предупреждающий огонек.
За два месяца работы в одном кабинете я украдкой изучила этого странного мужчину.
Мама, отвернувшись к мойке, пытается реанимировать кран самостоятельно. Постукивая костяшками пальцев по столу, Бойцов многозначительно кивает на дорогу за окном. Без слов повторяет предложение посидеть в спортбаре.
Несколько секунд, как завороженная, не свожу взгляда с каменного лица, а потом резко вскакиваю.
— Пойду переоденусь, — говорю, дрожа. — Мам, я сегодня в городе, у Ритки переночую.
— Взрослая стала, — ворчит она недовольно, но я уже ничего не хочу слушать.
Глава 4
— Ладно, мы пойдем, Агриппина Евдокиевна, — произносит Бойцов, хлопая себя по бедрам и поднимаясь с места, как только я выхожу из своей комнаты.
Топчусь на месте, чувствуя себя крайне неловко. Вспыхиваю, уже жалея, что так вырядилась.
Сама себя не понимаю. Зачем? Неужели этот солдафон мне нравится? Или это из принципа какого-то? Одежда ему моя не понравилась, видите ли.
Тимур смотрит на ярко-красные колготки, узкую черную юбку до колена и заправленную в нее, застегнутую наглухо рубашку немного диковато и вместе с тем подозрительно.
Выдерживаю чуть насмешливый взгляд, осознавая, что такой прикид — это слишком даже для меня. Но что поделать, если телесные капронки закончились, а эти вот, кровавые, в шкафу остались?
Конечно, сама бы я такие никогда не купила. Их в магазине перепутали или вообще решили подсунуть мне неликвид. Не знаю.
— Всего хорошего, — прощается мама, даже не повернувшись.
Что-то ворчит себе под нос, пыхтя над насосом, вредина моя.
— Пока, мам.
Мы уже выходим из кухни, когда майор вдруг разворачивается и обращается к маминой спине:
— Да, Агриппина Евдокиевна, и в МВД вашу «козлиную» статистику сообщите, пожалуйста. Как старший оперуполномоченный вас прошу.
— Зачем это? — настораживается мама. У нее аж отвертка из рук вываливается.
Родительница, как и я, удивленно пялится на Бойцова.
— Ну как.
