Автор
Доброе утро, чудесный мир! Я пробегаю через турникет с живым задором и жестами. Коллеги из отдела Миша Кологривый и оперативный дежурный Сенечка Юрьевич реагируют на меня по-разному: один издевается, другой приветливо машет.
— Колготки твои, пиздец… — хрипит, качая головой.
Пальцами умело массажирует ноги, поднимаясь всё выше.
— Нравятся? — дерзко спрашиваю.
— Не так… как то, что под ними, — подмигивает он.
Добравшись до бёдер, резко задирает юбку.
— Давно не виделись, — бурчит, распечатывая воздушные стринги.
— Ох… — вылетает из меня самопроизвольно.
— Расстегни, — Тимур кивает на рубашку. — Или я к херам все пуговицы вырву.
— Не надо… к херам, — морщусь.
Пальцы дрожат, но я быстро выправляю шелковую ткань из-под юбки и развожу её в стороны.
— Охренеть, — меняется в лице. — Ты что… какая-нибудь извращенка?
Прыскаю от смеха, пока Тимур продолжает с приоткрытым ртом рассматривать полупрозрачный верх «Пошлой Молли», едва прикрывающий ярко-розовые острые соски. Даже если бы это был глухой атлас, он бы не скрыл их каменность.
А потом вдруг становится не смешно, потому что злополучные колготки быстро исчезают с ног, а надо мной впервые нависает сильное, пышущее тестостероном тело.
Уперевшись руками с обоих сторон от моей головы, Бойцов будто стойку для отжимания принимает. Замираю, разглядывая темные глаза вблизи.
От него так пахнет настоящим мужиком, что все мои женские нервные окончания завязываются пошлым бантиком. Готовые, чтобы ими воспользовались по назначению.
Протягиваю руки и делаю то, о чем мечтала весь день. Оглаживаю квадратный подбородок и трудно дышу. Он и вправду колючий, как наждачка.
— Не боишься, Борец?
Отрицательно мотаю головой.
— Оттрахаю так, как и заказывала…
Внутри меня такой азарт просыпается, что я первая придвигаюсь губами к его сжатому рту и бросаю в них заряженный снаряд:
— Сомневаюсь, товарищ майор.
Прикусываю любимый подбородок.
— Ну, держись, блядь.
Бойцов с рыком впивается в мой гостеприимный рот. Сразу с языком, без «здрасьте».
И всё…
Боже.
Его вкус как грейпфрут. Одновременно сладкий и горький. Горький настолько, чтобы придать поцелую особую пикантность, но не настолько, чтобы вызвать отвращение.
Мужские руки одновременно с движениями губ отправляются разгуливать по моему подрагивающему телу. Сминают бедра, ягодицы, оглаживает талию и добираются до груди.
Да!
Сдвинув тончайшее кружево, Бойцов потирает острые вершины, выбивая стоны, которые тут же сам и выпивает. Склоняет коротко остриженную голову и мучает ореолы влажным ртом.
Эта пытка невыносима.
Я извиваюсь под ним, подобно воробышку, попавшемуся в капкан.
