Автор
Доброе утро, чудесный мир! Я пробегаю через турникет с живым задором и жестами. Коллеги из отдела Миша Кологривый и оперативный дежурный Сенечка Юрьевич реагируют на меня по-разному: один издевается, другой приветливо машет.
Ну почему это так быстро заканчивается?
Опустив меня на сидение, Тимур заталкивает мне в руки пол-литровую бутылку воды.
— Промой глаза, пока. У этого козла баллончик с какой-то химией оказался.
Склоняюсь над асфальтом и послушно пытаюсь умыться. Глаза открыть до сих пор не решаюсь, но становится чуть легче. Особенно оттого, что Бойцов о наказании молчит.
— Ругаться будешь? — спрашиваю, когда слева хлопает водительская дверь.
— А есть смысл? — весело произносит он.
— Я в туалет захотела, — оправдываюсь.
— По-моему, все неоднозначные события в твоей жизни начинаются с этого, — произносит Бойцов, как бы размышляя.
Прикрываю щеки ладонями, потому что они горячими становятся. Это он на сцену в туалете спортбара напоминает? А как же «забыли-забили»?
— Куда мы едем? — спрашиваю, когда моё дыхание выравнивается.
— Домой тебя везу, раскрасавицу такую.
— Спасибо.
У меня на губах до сих пор вкус его кожи на шее, а руки словно впитали отпечатки с его плеч. Всё это усугубляется мужским запахом в салоне автомобиля и моим немного сбитым с толка, размякшим мозгом.
Слишком много «Бойцовых» стало в моей жизни.
«Бойцов-начальник» на работе, «Бойцов-бабник» на экране монитора каждый вечер, «Бойцов-любовник» во снах, а теперь вот ещё «Бойцов-друг», который вместо того, чтобы поругаться, странно молчит и везёт меня за тридевять земель в поселок.
Я в полнейшем раздрае.
Мне странно видеть его таким. Мне больно общаться с ним от лица другой женщины. А узнавая майора всё больше и больше, чувство ненависти и желание отомстить сквозь пальцы просачиваются и исчезают.
Потихоньку начинаю приоткрывать глаза и радуюсь, когда понимаю, что всё вокруг вижу, просто они немного слезятся.
Тимур подъезжает к нашему дому и по-дружески бьет меня по плечу:
— Лечись, стажерка.
Я не улыбаюсь. Не могу.
— Как звали твою собаку? — взглянув в темно-серые глаза, спрашиваю.
— Платон, — отвечает Тимур.
Отворачивается.
Замечаю, как его пальцы стискивают руль.
— И где он сейчас?
— Умер…
— Мне жаль.
— … защищая отца.
— Извини, — опускаю взгляд.
В душе — море эмоций. Бездонная яма с чувствами.
Я ведь многое узнала о Бойцове-старшем. Посмотрела в архиве. Когда он погиб, Тимуру всего десять лет было.
Десятилетний мальчик, в один день потерявший отца и собаку.
Радуюсь, что мои глаза вполне себе легально слезятся от рук дебошира."
"Зайдя домой, я рыдаю до самого утра, а поднявшись с постели, преисполнена священной решимости. Первым делом загружаю компьютер.
