Автор
Доброе утро, чудесный мир! Я пробегаю через турникет с живым задором и жестами. Коллеги из отдела Миша Кологривый и оперативный дежурный Сенечка Юрьевич реагируют на меня по-разному: один издевается, другой приветливо машет.
На меня, как на самый ненужный элемент в своей периодической системе, не смотрит.
Прихватываю сумку и поправляю копну из волос.
— Считай, что мы нашлись, — равнодушно отвечает Бойцов, щелкая брелоком сигнализации.
— Вы, наверное, по службе ездили? — продолжает она. — На очередной допрос или что там у вас ещё?..
Дура. Ещё бы в рупор объявила. Решив вступить в разговор, произношу весело:
— Угу.
Сначала мы с Тимуром устраивали допрос двойным гамбургерам на предмет наличия в них пищевых добавок. В качестве следственного эксперимента пришлось всё съесть.
До крошки.
А потом я устроила второй допрос — мужскому достоинству Бойцова. Неофициальный допрос, приватный. Ох, и с пристрастием. И, да простит меня руководство, с явным рукоприкладством.
Такая вот у нас служба, Алёночка. Опасна и трудна.
— Я смотрю, тебя это всё забавляет? — хрипит мне на ухо Тимур, хватая за руку.
Посматривает с хитрецой.
— Нет, что ты? — игриво стираю улыбку с лица. — Это рефлекс, Лёш. У меня просто… губы затекли.
Демонстративно поигрываю челюстью, вспыхивая, когда вижу реакцию в мужских глазах.
Просто с ума схожу от своей распущенности. Мама бы такого точно не оценила, а мне хоть бы что.
— Забыл, какая ты язва, «Таня», — бурчит майор под нос.
Алёна едва поспевает за нами. Да что там говорить, Бойцов так втопил, что я сама еле поспеваю за нами.
— Там уже костюмы для бала привезли, — сообщает девушка. — Дамы собираются в зеленой зале, мужчины — в голубой.
— Ясненько, — довольно мило выговариваю.
Меня снова игнорируют. Зато сообщают информацию Бойцову:
— Я выбрала платье. Бирюзовое. Помнишь, ты говорил, что моим волосам очень идет этот цвет. Мы еще покупали мне в Москве…
— Алё-на, твою мать, — предупреждающе произносит Тимур.
Злится?.. Скучает?..
Блин.
Прикусываю губу до боли, потому что в сердце болезненно скребется противное чувство. Ревность. Они были в Москве, были женаты… Алёна явно хочет все вернуть. Вон как унижается.
— Молчу-молчу, Тим, — быстро лепечет Ворошилова. — Ты сам виноват. Ты во всем виноват сам.
— Блядь… — слышится сбоку.
Просто поверить не могу, что присутствую при их разборках. Мы довольно быстро поднимаемся по лестнице и заходим в дом.
Киваю мимо пробегающей официантке и озираюсь вокруг в поисках кого-нибудь из святейшего семейства, но кроме персонала в холле нет никого.
— Ладно, прости.
