Весной 1945 года майор Федор Седых привозит в батальон молодую немку-беженку Линду и поселяет её рядом со своей комнатой. Этот дерзкий поступок вызывает волну скандала и осуждения среди офицеров. Перед героями встанет испытание любовью и долгом в последние дни войны.
Раздел Chitat.online для книги «Майор и волшебница» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Весной 1945 года майор Федор Седых привозит в батальон молодую немку-беженку Линду и поселяет её рядом со своей комнатой. Этот дерзкий поступок вызывает волну скандала и осуждения среди офицеров. Перед героями встанет испытание любовью и долгом в последние дни войны.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Весной 1945 года майор Федор Седых привозит в батальон молодую немку-беженку Линду и поселяет её рядом со своей комнатой. Этот дерзкий поступок вызывает волну скандала и осуждения среди офицеров. Перед героями встанет испытание любовью и долгом в последние дни войны.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Когда нас с Мазуровым разделяла какая-то пара шагов, я поднял руку жестом регулировщика ОРУДа[5]:
– Трамвайный контролер! Ваши билетики, граждане!
Они остановились, уже шеренгой вместо цепочки, Мазуров, офицер опытный, прекрасно уловил неуставную информацию и ответил в тон:
– Билетиков не имеется, а вот штраф заплатить готовы, – и кивнул на немца.
Я осмотрел его с головы до ног. Китель кое-где испачкан чем-то вроде засохшей блевотины, но самое интересное было не это, а висевший слева на кителе наградной знак. Не нужно быть особенным знатоком регалий кригсмарине, чтобы понять, с кем судьба свела: венок из лавровых листьев, а поверх него – не только нацистский орелик, но и силуэт подводной лодки. И борода – она у подводников считалась особым шиком."
"С месяц назад мы уже с такими хлестались, и у многих были такие знаки. В конце войны флот союзников устроил жесткую блокаду немецким портам, а их самолеты засыпали минами все морские подступы. На берегу оказалось изрядное количество моряков. Командование кригсмарине из них формировало сводные батальоны (как правило, превосходящие по штатной численности обычные немецкие, – так у нас обстояло со штрафниками) и бросало в бой. И морячков из экипажей надводных кораблей, и морскую пехоту, а в последнее время – и подводников. Вот с подводниками мы тогда и сцепились. С одной стороны, потери они несли огромные, в точности как наши моряки, когда их на Ленинградском фронте посылали в бой в качестве обычной пехоты. А кто бы моряков, что наших, что немецких, учил пехотному бою?
С другой же стороны… Главное было – не допускать их до рукопашной. Вот тут они дрались, как черти – автоматы за спиной, штык-ножи, кортики, саперные лопатки… Сам я не видел, но летом сорок пятого, рассказывал один командир роты, на Зееловских высотах на его роту поперли в психическую атаку такие вот гаврики – в полный рост, без единого выстрела, пьянющие, вместо «Хайль Гитлер!» маты-перематы в семь этажей с чердаком. Так вот, его солдаты побежали, конечно, не все. Трудненько оказалось этот драп остановить, а потом и выиграть рукопашную…
– Неужто все-таки отловил генерала, Коля? – спросил я. – Хотя, конечно, адмирала, но все равно выглядит авантажно….
– На ступенечку недотягивает, вот невезение… – грустно ответил Жиган. – Ничего, война еще не кончилась… Главное, аккуратненько взяли, как в аптеке.
– Действительно, – сказал Мазуров. – У них там километрах в нескольких отсюда еще один лесочек с проселочной дорогой и минимальным движением. Смотрим, катит «девятьсот первый» «Хорьх», без всякой охраны, в машине только водитель-мореман, а на заднем сиденье – этот гусь.
