Весной 1945 года майор Федор Седых привозит в батальон молодую немку-беженку Линду и поселяет её рядом со своей комнатой. Этот дерзкий поступок вызывает волну скандала и осуждения среди офицеров. Перед героями встанет испытание любовью и долгом в последние дни войны.
Раздел Chitat.online для книги «Майор и волшебница» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Весной 1945 года майор Федор Седых привозит в батальон молодую немку-беженку Линду и поселяет её рядом со своей комнатой. Этот дерзкий поступок вызывает волну скандала и осуждения среди офицеров. Перед героями встанет испытание любовью и долгом в последние дни войны.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Весной 1945 года майор Федор Седых привозит в батальон молодую немку-беженку Линду и поселяет её рядом со своей комнатой. Этот дерзкий поступок вызывает волну скандала и осуждения среди офицеров. Перед героями встанет испытание любовью и долгом в последние дни войны.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Когда я вошел, прямо-таки вскинулась:
– Теодор!
Ну конечно, это же была Линда… Я подошел и, взяв за плечи, заглянул в глаза:
– Чувствуешь что-нибудь? Опасность? Угрозу?
– Нет ни угрозы, ни опасности, – сказала она твердо, с серьезным лицом. – А вот какие-то сложности поджидают…
– Не неприятности? Сложности?
– Именно что сложности, а яснее я не вижу…
Мне хватило и этого, – чтобы отлегло от сердца. Сложности – это, как ни крути, не опасности и не угрозы, и даже не неприятности. Мало ли их в жизни бывало?
– Ладно, – сказал я. – Надевай ремень, пилотку, и пошли.
Перед калиткой стояла машина Радаева, в точности такая, как моя. Пустая. Чугунцов распахнул перед нами заднюю дверцу и сел за руль. Красавец «Адмирал» плавно тронулся. В голове у меня был полный сумбур, пытался догадаться, что этот вызов сулит, – и не мог. Разве что помянутые Линдой сложности, но какие?
Не факт, что мы вообще едем к комдиву – вполне возможно, совсем в другое место. Пистолет оставался при мне, но какой от него толк? В своих стрелять? Абсурд…
Нет, в самом деле ратуша, главный вход, широкая каменная лестница, по которой вверх и вниз ходят наши военные, кто неторопливо, кто почти бежит, подъезжают и отъезжают машины. В коридорах и на лестницах та же привычная деловая суета. Я покосился на Линду. Она выглядела спокойной – и от сердца снова отлегло…"
"Большая роскошная приемная была пуста, если не считать адъютанта за столиком с тремя телефонами у двери. Дубовые потемневшие панели, старомодная мебель, картины на стенах – лес и два парусника, один попал в серьезный шторм, и его здорово кренит между двумя высоченными волнами с пенными гривами, второй безмятежно плывет на всех парусах по спокойному морю. Сразу видно, картины старые. По контрасту их подобрали, что ли, – Покой и Беда? Какая чепуха лезет в голову!
При нашем появлении адъютант оживился, снял крайнюю слева трубку:
– Товарищ генерал, майор Седых, майор Чугунцов, рядовой Белова. – Чуть послушав, повесил трубку, посмотрел на меня. – Проходите, товарищ майор. Остальным приказано ждать в приемной.
Я вошел, у порога бросил руку к козырьку:
– Товарищ генерал, майор Седых по вашему приказанию прибыл!
Как многие командиры – да и я сам – комдив не терпел в таких случаях слова «явился». Как гласит старая армейская поговорка, являются только привидения…
Кабинет был огромный, под стать зданию, мебель – тяжелая, строгая, старомодная (к ней так и просилось слово «величественная»). Спинка кресла возвышалась над головой комдива не менее чем на метр, хотя росту он был немаленького. И стол у него был – величественный, и второй тоже, поставленный к нему под прямым углом, с десятком кресел с каждой стороны (у этих, правда, спинки гораздо ниже).
