В деревне Маковое Море на субконтиненте, далеко от морского побережья, зима была непривычно долгой. Настоящие листопады не прокатили и когда-то зеленые берега Бенареса окрасил серый, тяжелый снег. Маки задержались в своих красных лепестках дольше обычного, словно оставаясь застрявшими в своем времени....
Большая часть корабельных хлопот ложилась на их плечи, и первые два дня серанга Али было почти не видно. Когда же на рассвете третьего дня Захарий вышел на палубу, его приветствовал веселый оклик:
— Привета, Зикри-малум! Живот болеть? Думать, чего там намешать?
Поначалу опешив, Захарий быстро сообразил, что общаться с боцманом очень легко, словно эта странная речь развязала его собственный язык.
— Откуда ты родом, серанг Али?
— Моя из Рохингия, Аракан.
— Где ты выучился так говорить?
— Опий корабль, Китай.
"— Я не начальник, — поправил Захарий. — Зачислен корабельным плотником.
— Ничего, — отечески ободрил боцман. — Скоро-скоро Зикри-малум будет настоящий господин. Скажи, женка есть?
— Нет! — рассмеялся Захарий. — А ты женат?
— Мой женка помер, — был ответ. — Ушел в рай небеса. Ничего, серанг Али ловить новый женка…
Через неделю боцман вновь обратился к Захарию:
— Зикри-малум! Капитан-мапитан жопа — пук-пук-пук! Шибко больной! Надо доктор.
Захарий постучал в дверь капитанской каюты, но получил ответ, что все в порядке, мол, легкий понос, не дизентерия, поскольку в дерьме крови и выделений нет.
— Сам вылечусь, — сказал шкипер. — Не впервой брюхо прихватило.
Но вскоре он так ослаб, что уже не мог выходить из каюты, и тогда вахтенный журнал и навигационные карты перешли к Захарию. С журналом было просто, поскольку до двенадцати лет Захарий учился в школе и мог медленно, зато каллиграфически выводить буквы.
— Зикри-малум думать, ласкар-маскар не уметь плыть? — обиделся серанг Али. — Ласкар-маскар давно много паруса ходить, погоди-гляди.
