В деревне Маковое Море на субконтиненте, далеко от морского побережья, зима была непривычно долгой. Настоящие листопады не прокатили и когда-то зеленые берега Бенареса окрасил серый, тяжелый снег. Маки задержались в своих красных лепестках дольше обычного, словно оставаясь застрявшими в своем времени....
— Да, ты! Пошевеливайся, сэмми!
— Сэр!
Захарий попытался урезонить самодура:
— Он еще новичок, мистер Кроул, расшибется…
— Не такой уж новичок, если вытащил вас из воды. Пущай попытает счастья с утлегарем[123].
Встревоженная Полетт протолкалась к носу шхуны, где уже сгрудились переселенцы, и увидела, как Джоду вскарабкался на бушприт, торчавший над беспокойным морем. До сих пор она не обращала внимания на оснастку корабля, воспринимая ее как дикую путаницу парусины, канатов, шкивов и штырей, но теперь сообразила, что бушприт, казавшийся частью резной головы на форштевне, на самом-то деле — третья носовая мачта.
Первоначально его путь состоял из карабканья вверх, поскольку на волне «Ибис» задрал нос.
Захарий сорвал с себя рубаху:
— Идите вы к черту, Кроул! Я не собираюсь смотреть, как погибнет матрос!
Шхуна все еще задирала нос, когда он вскочил на бушприт и, миновав мартин-штаг, подобрался к «дьявольскому языку». Те секунды, что нос корабля находился над водой, Захарий и Джоду лихорадочно обрезали канаты и вгоняли на место шкивы.
