В деревне Маковое Море на субконтиненте, далеко от морского побережья, зима была непривычно долгой. Настоящие листопады не прокатили и когда-то зеленые берега Бенареса окрасил серый, тяжелый снег. Маки задержались в своих красных лепестках дольше обычного, словно оставаясь застрявшими в своем времени....
— Столько людей, и так много земли! — прошептала она. — Вот я и подумала о том, как мало для тебя значу.
Нил взял ее за подбородок:
— В чем дело? Ну-ка, ну-ка… Что у тебя на уме?
— Даже не знаю, как сказать… — Пальчики Элокеши принялись расстегивать костяные запонки, наискось бежавшие по груди его курты. — Представляешь, что сказали мои девушки, увидев твое громадное поместье? Госпожа, попросите у раджи немного земли — вам же надо где-то поселить родственников… Да и о собственной старости нужно подумать.
— От твоих девушек одни неприятности, — раздраженно фыркнул раджа.
— Они обо мне заботятся, только и всего, — промурлыкала Элокеши, заплетая косички из поросли на его груди. — Что дурного, если раджа даст землю своей содержанке? Твой отец всегда так поступал. Говорят, его женщинам стоило попросить — и они тотчас получали украшения, шали и службу для родичей…
— Ну да, — криво усмехнулся Нил. — И родичам платили жалованье, даже если их ловили на воровстве.
Пальчики пробежали по его губам.
— Видишь ли, он знал цену любви.
— Ясно, в отличие от меня.
Потомок рода Халдеров и впрямь жил весьма скромно — обходился единственной каретой с парой лошадей и умещался в одном непритязательном крыле семейного особняка. Не такой сладострастник, как отец, он не имел других любовниц, кроме Элокеши, однако на нее свою любовь расточал без остатка, а его отношения с женой не выходили за общепринятые рамки исполнения супружеского долга.
— Неужели ты не понимаешь, Элокеши? — грустно сказал Нил.
Любовница вдруг обеспокоилась, в глазах ее вспыхнул интерес:
— То есть? Всем известно, что твой отец был одним из богатейших людей города.
Раджа напрягся:
— Лотос растет и в мелком пруду.
Элокеши отдернула руку и выпрямилась.
— Что ты имеешь в виду? Объясни.
Нил понял, что и так уже сказал слишком много; он улыбнулся и скользнул рукой под блузу любовницы.
— Ничего, пустяки.
Иногда ужасно хотелось рассказать ей о проблемах, доставшихся от отца, но раджа слишком хорошо ее знал: если Элокеши проведает, насколько велики его затруднения, она предпримет кое-какие меры.
— Не бери в голову, Элокеши. Какая тебе разница?
— Нет, скажи.
