В деревне Маковое Море на субконтиненте, далеко от морского побережья, зима была непривычно долгой. Настоящие листопады не прокатили и когда-то зеленые берега Бенареса окрасил серый, тяжелый снег. Маки задержались в своих красных лепестках дольше обычного, словно оставаясь застрявшими в своем времени....
Упаси вас бог слишком чисто говорить на урду или хинди — примут за туземца. И не мямлите, а то решат, что вы чи-чи.
Захарий беспомощно помотал головой:
— Что такое чи-чи, мистер Дафти?
— Чи-чи, лип-лап…[23] Вы что, не знаете? — Лоцман укоризненно приподнял бровь. — Ну, полукровка, понимаете? Усекли? Такому здесь не светит, дорогуша, с дегтем ни один саиб за стол не сядет. Тут с этим строго. Надо оберегать наших биби, в смысле дамочек. Одно дело, когда сам изредка макнешь стило в чернильницу. Однако гиену нельзя пускать в курятник.
Захарий уловил неприятно кольнувший намек. За два дня он успел полюбить толстяка-лоцмана, под личиной крикуна-грубияна угадав добрую и благородную душу. Казалось, мистер Дафти обиняком его предупреждает.
Захарий побарабанил пальцами по перилам и отвернулся:
— Пожалуй, мне стоит переодеться.
— Да уж, надо предстать во всей красе, — кивнул лоцман. — Слава богу, я догадался прихватить чистые подштанники.
Вскоре боцман Али, которого вызвали из рубки, появился в каюте и разложил на койке одежду.
— Ну нет, — устало сказал он. — Надоело выкобениваться.
Боцман вдруг стал неуступчив.
— Носить, — тихо, но твердо произнес он, встряхивая брюки. — Зикри-малум теперь важный саиб. Надо правильный одежа.
Захария удивила серьезность его тона."
"— Вот еще! Тебе-то на кой черт это сдалось?
— Малум надо быть настоящий саиб. Ласкары хотеть, он теперь быть капитан-мапитан.
— Чего?!
Захария вдруг осенило, почему боцману так важно его преобразить: ему надлежит стать командиром, «свободным мореплавателем», в которые ласкарам путь заказан. Боцман и команда считали его почти своим, но в то же время он мог принять немыслимый для них облик, и потому его успех станет их успехом.
Придавленный грузом ответственности, Захарий рухнул на койку и закрыл руками лицо.
— Ты не понимаешь, о чем просишь, — выдохнул он. — Полгода назад я был всего лишь корабельным плотником. Подфартило — стал вторым помощником. Но про капитана забудь, это не по мне. Ни теперь, ни потом.
— Суметь. — Боцман подал рубашку. — Теперь суметь. Зикри-малум очень хорош. Суметь быть благородный господин.
— С чего ты решил, что я справлюсь?
— Зикри-малум знать благородный разговор.
