Только скажи, и ты обретешь то, что потеряла, – мягко говорю я, чувствуя, как под моими пальцами бешено бьется пульс на ее запястье. Она обнажена сейчас, несмотря на то, что полностью одета.
– Боюсь, что это невозможно. Ты открываешь все наши тайные мысли и желания на своих безликих картинах, не задумываясь, что, оголяясь перед тобой душой и телом, мы отдаём тебе нечто большее. Может поэтому ты лишаешь нас лиц? Мы отдали тебе слишком много? Тебя влечет тайна?
– Нет, Сальма. Отсутствие лиц – это личный пункт, к вам он не имеет никакого отношения.
– Хранишь верность кому-то? Таким вот нелепым образом? – ухмыляется Рами, пытливо глядя в глаза. Но она близка, близка, черт возьми. Даже если я захочу прямо сейчас перенести лицо Сальмы на холст, я не смогу этого сделать. Я пытался. Множество раз. Но как только карандаш намечал контуры, перед внутренним взором появлялся размытый туманный образ с неизменными голубыми глазами с серебристыми крапинками на прозрачной радужке, омытой слезами, и угольный грифель рисовал только эти чертовы глаза. Снова и снова. Я сам не могу объяснить, почему происходит так, а не иначе. Я с лёгкостью рисовал Меланию в струящемся шелковом платье и других женщин, чьи тела были полностью закрыты одеждой. Но как только приступал к обнаженной модели, ее лицо словно растворялось, ускользало от меня. Голая обезличенная красота грехопадения – что может быть совершеннее?
– Ты долго думаешь, Престон, – в янтарных глазах Рами мелькает любопытство со снежной горстью охлаждения. Ничто не злит женщину так, как наличие другой в мыслях любовника.
– Мне, правда, нужно вернуться в свой номер, Сальма, – уверенно отодвинув журналистку в сторону, я поднимаю с пола свою небольшую спортивную сумку и разворачиваюсь, чтобы уйти.
– Зачем было тратиться на еще один номер, если приглашающая сторона предоставила мне и моему спутнику этот? Уверен, что ты спустил на него весь заработанный на выставке гонорар, – наиграно равнодушным голосом бросает мне в спину мисс Рами.
– Я люблю спать один, Сальма, – холодно сообщаю я.
– А я и не собираюсь спать с тобой, Престон. Это просто невозможно, – смеется она.
– Мы не продержимся двое суток без сна, даже если будем трахаться без остановки, – взявшись за ручку двери, ухмыляюсь я.
– Или ты здесь не из-за меня? – неожиданно резкий подозрительный тон Сальмы заставляет меня остановиться. – И развел меня, как доверчивую идиотку?
– Что ты имеешь в виду? – развернувшись, я медленно окидываю внимательным взглядом застывшую в вызывающей позе Сальму.
– Эрика Доусон здесь в качестве спутницы Ильдара. И, что примечательно, сопровождать его должна была совсем другая девушка. Как и ты, она оказалась в списке гостей в последний момент.