В отеле, где я работала медсестрой, все были заняты своими обязанностями. Ночью появился Зейн, на которого я выделила роль моего любовника. Но Хассан, служащий в отеле, уже начал пересекать пределы профессионального контра. Моя оцепеневшая усталость и бессонница лишь усиливались этим неожиданным, но обязательным инцидентом....
Открываю папку с загруженными файлами, и на дисплее выскакивает красный восклицательный знак и небольшое окно с требованием ввести код доступа.
Разумеется, все не могло оказаться настолько просто. В два шага оказываюсь возле Видада и, схватив его за шиворот, резко дергаю вверх, поднимая на ноги. Едкий запах пота и гниющей раны ударяет в ноздри. Пересилив отвращение, я сверлю его ледяным взглядом. Сукин сын нервно смеется, двинувшись умом.
— Код доступа, Видад, — с силой впечатываю телефон в насмехающееся лицо.
— Угадай, Шайтановское отродье, — брызгая слюной, шипит он. — Выкуси, уебок. Давай стреляй. Я все равно не жилец. Брату привет передай, скажи, что я жду его с нетерпением. Ты же их всех угробишь. По одному. Как слепых котят. Идиоты… — я хватаю ублюдка за глотку, сдавливая до хруста, он впивается потными скользкими пальцами в мое запястье, дергаясь и задыхаясь.
— Код, мразь, — по слогам произношу я, надавливая сильнее.
Лицо Видада багровеет, запах его мочи бьет по обонятельным рецепторам.
— Что ты делаешь, Джамаль? Прекрати! — слышу я отчаянный вопль Эрики, доносящийся до меня сквозь плотный туман ярости.
Немного ослабив хватку, я поднимаю голову, замечая, как один из солдат грубо заламывает ей запястья и толкает на камни лицом, прижимая дуло автомата к виску.
— Отставить. Отпустить, — отдаю резкий приказ, и оперативник отступает назад, убирая оружие от головы Эрики. — Иди сюда, агент Доусон, — не меняя тона, бросаю я, наблюдая, как она встает, отряхиваясь от грязи и песка.
Она и не думала бояться. Не за себя. Идет бесстрашно, ни разу не оступившись, не опустив голову, с прямой спиной и вздёрнутым подбородком. Черт возьми, женщина, ты прекрасна. Грудь сдавливает тисками, пока я смотрю в горящие яростью голубые глаза. Проклятье! Сжимаю зубы и, прищурив глаза, перевожу взгляд на задыхающегося Видада.
— Это она, да? — негромко спрашиваю я, испытывающе глядя в обезумевшие глаза Видада. Белки покраснели от лопнувших сосудов, лицо покрылось темными пятнами. Видад захрипел сильнее. — Я тебя понял, — холодно киваю я и, приставив дуло ко лбу ублюдка, спускаю курок.
