В отеле, где я работала медсестрой, все были заняты своими обязанностями. Ночью появился Зейн, на которого я выделила роль моего любовника. Но Хассан, служащий в отеле, уже начал пересекать пределы профессионального контра. Моя оцепеневшая усталость и бессонница лишь усиливались этим неожиданным, но обязательным инцидентом....
Я не сомневаюсь в том, какой именно вывод она сделала.
— Для другой женщины?
— Я не обязан отвечать, ты же знаешь, — сдержанно улыбаюсь. — Ты обязана принять любое мое решение, Лейла.
Она опускает взгляд вниз, признавая мою правоту, но уверен, скрипя зубами и закипая от ярости. Сбивчивое дыхание и заострившиеся скулы подтверждают мое наблюдение.
— Когда ты уезжаешь? — неестественная улыбка растягивает полные губы.
— Завтра утром.
— Так быстро… — бормочет Лейла, вскидывая голову и потрясенно глядя мне в глаза. — И ты проведешь эту ночь с Аидой? Но почему?
— Разве ты не заслужила наказания?
— Наверное, Аллах отвел свой взор от меня в тот день, когда я позволила тебе взять вторую жену, — высокопарно заявляет Лейла.
— Ты позволила? — не сдержавшись, я смеюсь, и она оскорблённо замолкает. — Лейла, ты неисправима.
Встаю и медленно приближаюсь к ней. Я вижу, как в обсидиановых выразительных глазах вспыхивает надежда.
Я внезапно вспоминаю, как увидел ее впервые в доме Кадера, куда был приглашён на ужин. Таир очень рьяно чтит традиции, и когда в доме присутствуют гости, женщины редко появляются в гостиной, где собираются мужчины.
Поднял взгляд и увидел нечеткую женскую фигуру за решетчатой перегородкой. Волосы спрятаны под ажурным платком, лицо до переносицы скрыто полупрозрачной вуалью. Черные раскосые глаза смотрели на меня так, как анмарские девушки никогда не осмелились бы глазеть на незнакомого мужчину на улице и тем более в гостях.
Мне было двадцать два года. Εй семнадцать.
