В отеле, где я работала медсестрой, все были заняты своими обязанностями. Ночью появился Зейн, на которого я выделила роль моего любовника. Но Хассан, служащий в отеле, уже начал пересекать пределы профессионального контра. Моя оцепеневшая усталость и бессонница лишь усиливались этим неожиданным, но обязательным инцидентом....
Моей первой реакцией было — истошно закричать, и не только истерики ради, а для того, чтобы электронные часы считали мой пульс и записали крик, являющийся сигналом для оперативной группы. Я действовала строго по плану и была готова к внезапному нападению: профессиональная охрана, приставленная ко мне, не позволит ублюдкам Видада или деятелям «Шатров Махруса» нанести вред агенту, для которого они должны были стать спасительной тенью, мгновенно реагирующими хранителями.
Заткнули меня довольно быстро — молчаливые похитители бесцеремонно заклеили мне рот липкой дрянью, напоминающей по ощущениям скотч, и нацепили плотный тканевый мешок на голову.
После нападения Мааба, мой натренированный организм стал острее реагировать на подобные вторжения в личное пространство, и какая-то часть меня сотрясалась от ужаса, вспоминая каждую грубую, похабную, пачкающую меня манипуляцию «ядовитого любовника».
Крепко удерживая за плечи, меня молча вывели из здания — судя по особому отношению похитителей ко мне, это действительно люди Ильдара, которым он приказал бережно и аккуратно обращаться с «его девочкой». Слишком хорошо я помню стиль завербованных сотрудников «Шатров Махруса» — вот уж кто действительно бы не осторожничал и уже давно бы приструнили меня плетью, пока отчаянно пытаюсь вызволить свои запястья из плотно сомкнутых железных колец.
Раскаленные лучи дневного солнца коснулись моих ключиц — но успели лишь слегка царапнуть, обжечь болезненным прикосновением, прежде чем верные «псы» Видада затолкали меня в нечто, по инстинктивным ощущениям напоминающее мне грузовик. Поскольку я ничего не видела, я определила это по характерному звуку двигателя и материалу, из которого сделан кузов машины.
