В отеле, где я работала медсестрой, все были заняты своими обязанностями. Ночью появился Зейн, на которого я выделила роль моего любовника. Но Хассан, служащий в отеле, уже начал пересекать пределы профессионального контра. Моя оцепеневшая усталость и бессонница лишь усиливались этим неожиданным, но обязательным инцидентом....
Это ощущается как приятный ток, вспыхивающий поочередно в каждой клеточке.
— Джей, время…
— Да, — мгновенно собираясь, Престон довольно грубо выталкивает меня из шатра, и я вновь ужасаюсь от стоящего гомона и происходящих торгов, только набирающих обороты.
Вооруженная охрана, все это время находившаяся у входа в крохотный шатер, оглядывает меня с ног до головы: оба бедуина останавливают свои многозначительные похабные взгляды на моих бедрах и подрагивающих коленях. Желудок неприятно скручивает, но, собираясь с силами, я отвечаю им испепеляющим взглядом, не позволяя глазеть на меня, как на товар, и таким же одариваю направляющегося к нам Азиза.
— Взгляд в пол опусти, — успевает приказать Джейдан, и скрепя сердце я послушно выполняю его волю.
"— Заир-бей, я надеюсь ты доволен приобретенным товаром и не жалеешь о немалой потраченной сумме. Я был рад наблюдать за чувственностью строптивой хатун собственными глазами. Она стоит того, не так ли? — все внутри меня закипает, когда я слышу снисходительный тон этой мрази, направленный в мою сторону, и прямое озвучивание моей догадки.
Тебе не удастся унизить меня, жалкое подобие мужчины.
Пальцы Джейдана сильнее сжимают мое предплечье — кажется, ему с трудом приходится сдерживать внутренний порыв немедля зарыть голову бедуина в песок, и это успокаивает, вселяет мне веру в то, что он делал это не только из желания унизить и поставить меня на место.
Он хотел меня. Так, как не хотел никто другой. И брал так, словно никому я не принадлежала прежде.
— Более-менее доволен хатун, Азиз. Когда наскучит — продам другому. Ты же понимаешь, рабыни — как машины. Надоедают, как только набирают «пробег», — с правдоподобным пренебрежением отвечает Джейдан.
Боковым зрением я замечаю на Азизе дорогие часы, по циферблату которых бедуин постоянно постукивает пальцем. Нервничает, тварь. Интересно знать, почему. Сделка идет не так, как он планировал? Еще бы, ведь я должна была быть продана человеку Видада.
— Массалям[14], Азиз. Надеюсь, ты не нарушишь наш уговор.
— Ас-сайед, вы можете на меня положиться.
Азиз соединяет вместе три пальца правой руки и резким жестом проводит ими вдоль своих губ.
