Знаю, что Эйнин совсем не нравится то, что она видит. Неидеальный ей муж достался — даже спорить не стану.
Целую вечность изучаем друг друга долгими взглядами. Воздух между нами дрожит, накаляется, трещит от напряжения, рассыпается белыми искрами. Я дышать забываю, ощущая, как жидкий огонь расползается по телу, трансформируясь в первобытную жажду. Жадно пожираю молчаливую, непривычно робкую Эйнин голодным взглядом, мысленно представляя всё, что сейчас буду с ней делать. Кровь с бешеной скоростью устремляется к налившемуся члену, вызывая привычно болезненные ощущения.
Эйнин стоит неподвижно, прижимая к груди несчастное одеяло, неотрывно, с боязливой насторожённостью наблюдая за мной, одеяло немного сползает ниже, открывая картину, от которой мгновенно пересыхает в горле, и руки в карманах сжимаются в кулаки. Из одежды на ней только чулки и кружевное сексуальное боди. Опускаю взгляд на проступающие под лифом сосочки, во рту собирается слюна от острого желания попробовать, сжать зубами, заставить кричать от боли и зализать до хриплых стонов наслаждения.
— Выпьешь со мной? — хрипло спрашиваю я, тщетно пытаясь сохранять внешнее хладнокровие. Она отрицательно качает головой. — Выпьешь, — утвердительно киваю и ленивой походкой подхожу к барной стойке, откупориваю шампанское, разливаю по бокалам, кожей ощущая на себе пристальный выжидающий взгляд Эйнин. Возвращаюсь к ней, останавливаюсь на расстоянии протянутой руки, подаю один бокал, настойчиво глядя в настороженное лицо. Она обхватывает хрустальную ножку дрожащими пальцами, второй рукой сжимает в кулак одеяло, прижимая к груди и отчаянно не желая с ним расставаться.
— За тебя, Медина, за мою жену, — произношу короткий тост, приподнимая свой бокал. Подношу к губам и залпом выпиваю, наблюдая за оцепеневшей девушкой. Взглядом цепляюсь за обручальное кольцо на ее пальце, пока она маленькими глоточками смакует шампанское.
— Есть хочешь? — кивком головы показываю на тарелки с фруктами и закусками, расставленными на мраморной столешнице барной перегородки. Снова отрицательно мотает головой, возвращая мне пустой бокал.
— Еще? — низким голосом спрашиваю я, замечая, как по плечам девушки бегут мурашки. Ответ тот же, что и на предыдущий вопрос. — Замерзла? — еще один кивок.
— Неприхотливая мне жена досталась, — иронично ухмыляюсь я уголком губ. Убираю пустые бокалы в мойку, и на всякий случай закрываю окно. — Тихая и послушная, — добавляю, неторопливо бесшумно приближаясь к Эрике.
