В тот утренний момент Илона испытывала глубокое удовлетворение и гордость за свое достижение, которое после пяти лет безуспешных попыток казалось нереальным. Впервые она ощутила покой в сердце и свободу от прежней усталости. При этом крылья появлялись неожиданно, принадлежащие малознакомому Саше. Его слова стали для Илоны отрезвляющей пощечиной к гордости....
Но Вадим, с какого-то перепугу решил, что его желание автоматически должно распространяться на нас обоих. Он меня не спрашивал, понимаешь?
— Почему ты не сказала об этом ему?
— Говорила! И давала понять неоднократно! Разумовский умеет слышать только себя!"
"— Что? — Марк даже вперед немного подался, сощурив глаза. — Давала понять? Малая, я сейчас тебе одну вещь скажу. Запомни ее на всю жизнь. Повтори потом на досуге раз сто или двести, чтобы уяснить навсегда. Мужчина воспринимает всего два ответа — да или нет. Все ваши «может быть», «не против, но как-нибудь потом», «хорошо, но еще подумаю» и прочая муть — это исключительно ваше бабское двойное дно.
— Я с самого начала ясно сказала, что он торопит события. Какой двойной смысл?!
— Это было в августе? — скривился презрительно.
— Не помню! В октябре… по-моему…
— А ничего, что вы без малого полгода живете вместе, не предохраняясь? Ты единожды промычала что-то себе под нос и нашла выход, чтобы не ссориться.
— Отчасти. — Вынуждена была согласиться Илона. — Но не надо делать из меня крайнюю! Вадик прекрасно все понимал и предпочел закрывать глаза!
— Хорошо. Допустим. Первых пару месяцев — ладно. Присматривалась, думала. И? По словам Вади у вас все отлично. Он ошибается? Или ты и тут его обманываешь?
— Нет. Разница состоит в том, что понятие «отлично», как оказалось, у каждого свое. За пять с лишним месяцев наш братец так и не научился верить мне. До декабря включительно я каждый божий вечер отчитывалась о том, что делала днем.
На этот выпад Марк ничего не ответил, лишь молча смотрел на сестру.
— Хорошо. С этим нюансом худо-бедно разобрались. Дальше — интереснее. У Разумовского какой-то глюк по поводу жены-домохозяйки. Ему кровь из носу надо чтобы я сидела дома. Он патологически ревнив. Не доверяет от слова «совсем». И кому?! Мне?! Которая бегала за ним всю жизнь?! Да я пять лет мечтала залететь! А Вадичек сумел довести меня до такого состояния, что стала бояться беременности как огня! — Ила резко встала и отошла к окну.
— При чем здесь ревность к ребенку? Что у тебя за каша в голове?
— А притом, что миссия женщины по убеждению Вадима — это обихаживать семью! Никакой работы! Есть только он и дети! И только в этом должны заключаться все мои мысли и желания! Ясно?!
— И что?
— Будем считать, что я сейчас не слышала этого. — Илона закатила глаза вверх.
