В тот утренний момент Илона испытывала глубокое удовлетворение и гордость за свое достижение, которое после пяти лет безуспешных попыток казалось нереальным. Впервые она ощутила покой в сердце и свободу от прежней усталости. При этом крылья появлялись неожиданно, принадлежащие малознакомому Саше. Его слова стали для Илоны отрезвляющей пощечиной к гордости....
Прогнул на свою голову!
— Так ты из-за этого… такая?
— Какая? — посмотрела с вызовом.
Предчувствие чего-то нехорошего кольнуло его в груди."
"После того краткого диалога Малая отдалилась сильнее прежнего. Интим, более-менее налаженный в последние недели, вообще прекратил свое существование. Что делать, Вадик не знал и бессильно бесился. Лонка ткнула носом, но при этом осталась верной выбранному курсу. Вела себя точно так же, несмотря на объяснения. И что теперь? Просить, чтобы спорила с ним как раньше? Бред какой-то.
Что она бл@дь хочет сейчас, с грудным ребенком на руках? Выйти на работу?! Или устраивать посиделки с Лаурой этой мутной?! Рассказывать о том, что дважды после мимолетных столкновений (иногда забирал Илу из кафе, где они отдыхали) с мисс-эмансипация находил ее визитку у себя в карманах — почему-то не счел нужным. Второй раз даже со словами «Позвони мне» с обратной стороны. Илонка же, по наивности тянулась к ней непонятно какого черта.
А пижама тут причем?! Он давно уже ничего не требовал. С появлением сына — расклады изменились, и было бы глупо просить жену расхаживать голышом по квартире.
Еще пару-тройку месяцев прошло в попытках наладить отношения. Все складывалось настолько странно, что даже с Марком поделиться не мог. Как объяснить свои ощущения, когда все хорошо и плохо одновременно? Жаловаться на то, что Лона все время посвящает Тимурке? Так на это любой вменяемый человек покрутит у виска. И будет прав. Но чувства то не обманешь.
Как ни странно, именно брат подтолкнул Разумовского к действиям. Они возвращались с объекта вдвоем в офис и Вульф вдруг спросил:
— Вадь, а у Вас с Малой все в порядке?
Ответ застыл в глотке. Во-первых, Марк бы никогда не спросил без причины, а во-вторых, уж слишком хорошо он знал повадки последнего. Этот прищур и нарочито спокойный тон — предвестники дрянных новостей.
— Надеюсь, что да. Но по ходу, ты сейчас разрушишь мои иллюзии.
— Не знаю. Скорее предупредить хочу. Меня вчера Сашка огорошила. Цепная реакция, сам понимаешь. Промолчать не могу.
— И? — чуть приоткрыв окно, полез за сигаретами.
— Я как-то особо не обращал внимания на поведение Лонки. Вернее обращал, но списывал все на усталость, нервы и прочее. А когда забирал от вас Саню, по дороге просто от балды спросил, мол как Малая. И услышал очень интересный ответ.
Вадик повернулся, подняв брови в немом ожидании.
