В тот утренний момент Илона испытывала глубокое удовлетворение и гордость за свое достижение, которое после пяти лет безуспешных попыток казалось нереальным. Впервые она ощутила покой в сердце и свободу от прежней усталости. При этом крылья появлялись неожиданно, принадлежащие малознакомому Саше. Его слова стали для Илоны отрезвляющей пощечиной к гордости....
Да уж, нетренированному организму достаточно пробку понюхать, чтобы охмелеть, а тут — добрых полстакана виски за двадцать минут.
Средина мая. Литву радовали солнечные дни. Весна вытесняла плохую погоду, но, не смотря на такой приятный антураж, сердце сдавливало невидимыми тисками. Предстоящее объяснение с Лонкой напрягало неимоверно. Как выстроить разговор еще не решил, но прежде, чем ехать домой, отправился в центр Вильнюса. Услышать о себе слово «слабый» — мало удовольствия. И он намерен был доказать хоть всему миру, что это не так! Да и не помешает освежить Илке память по поводу того, что она Разумовская, а по сему — ее место возле него!
Илона уложила сынулю спать и мельком взглянула на часы.
Появился он где-то через полчаса.
— Тимка спит? — спросил, стоя на пороге.
— Да. — Ответила, взглянув мельком. — Ты голодный?
— Нет. — Покачал отрицательно головой и ушел в ванную, судя по всему помыть руки. А когда вернулся, неожиданно подошел сзади. Уперся ладонями по бокам, пресекая попытку вырваться, и наклонившись, поцеловал в волосы. Провел носом к затылку, легонько укусил.
Потом прижал ее бедрами к столу, а через пару секунд рядом с легким шлепком приземлилась пачка презервативов.
— Вадь…
— Помолчи пока. — Стянул шорты немного вниз, погладил ниже пояса и неожиданно ощутимо шлепнул, заставив сжаться от непонятных ощущений. — Мне надоело с тобой цацкаться. — Достал ленту с контрацептивами, оторвал по очереди несколько штук, отбросив в сторону, после чего, по-видимому, распечатывая один из них, спросил: — Ты еще помнишь о том, что ты моя жена? — А, не дождавшись ответа, прошипел на ухо: — Напомнить?
Илона не знала как справиться с нахлынувшим… возбуждением.
