В тот утренний момент Илона испытывала глубокое удовлетворение и гордость за свое достижение, которое после пяти лет безуспешных попыток казалось нереальным. Впервые она ощутила покой в сердце и свободу от прежней усталости. При этом крылья появлялись неожиданно, принадлежащие малознакомому Саше. Его слова стали для Илоны отрезвляющей пощечиной к гордости....
Ей, конечно же, пришлось многое пройти и измениться отчасти, но оно того стоило.
Гуляя по паркам и болтая с Алевтиной Васильевной, еще прошлой осенью, у нее было достаточно времени, чтобы подумать и понять одну вещь. На задетом самолюбии Вадима далеко не уехать и вспыхнувшие страсти долго просуществовать не смогут. Какие гарантии, что наигравшись, он не задвинет ее на дальнюю полку? Мужчина познавший свободу и пять лет живущий в свое удовольствие без обязательств не вызывал уверенности в будущем. Она бы может и пошла на поводу своих чувств к нему, доверившись, если бы не было за плечами стольких лет беспросветной тоски и ожиданий.
Нет уж. Выпускать его из своих рук Лона не собиралась. Ей предстояла большая игра, без слова «проигрыш» в конце.
Выждав немного, чтобы помучить, но не перегнуть палку, в очередном разговоре с братом засветила место, где находится. Оставалось лишь подождать несколько дней. Всему, что происходило дальше — особо не удивлялась.
Илоне приходилось долго балансировать на грани, постоянно чередуя кнут и пряники.
По приезду в Литву, она еще долгое время надеялась на то, что странные заскоки Вадика сможет обуздать.
И лишь узнав правду о дочери, все стало на свои места. Разуверился. Взрастил свой комплекс до небес и сам тому был не рад. Зато теперь было понятно, почему в свое время побежал проверяться в клинику. Вероятнее всего — начал сомневаться, что вообще способен зачать ребенка.
Список «плюсов и минусов» тоже был оставлен на видном месте неспроста. Как и дружба с Лаурой. Илона прекрасно видела женский интерес в глазах последней к Вадиму. И его раздражение в ответ не только льстило самолюбию, но и служило в некотором роде индикатором. Все эти споры, ссоры, сопротивления и прочее чередовались с затишьями и полной идиллией с одной лишь целью. Разумовский методично увязал, сам того не понимая.
