В тот утренний момент Илона испытывала глубокое удовлетворение и гордость за свое достижение, которое после пяти лет безуспешных попыток казалось нереальным. Впервые она ощутила покой в сердце и свободу от прежней усталости. При этом крылья появлялись неожиданно, принадлежащие малознакомому Саше. Его слова стали для Илоны отрезвляющей пощечиной к гордости....
Где делась кроткая овца, которой она была раньше всегда в его присутствии?
— Что с тобой происходит? — спросил негромко, хмурясь.
— Ничего. Избавилась от иллюзий. — Подождала немного. — Еще вопросы?
— Ты другая…
Что можно было сказать на это? Что малознакомая девушка (теперь уже родственница, как оказалось!) заставила посмотреть на себя со стороны? И увиденное, ей, мягко говоря, не понравилось?
— Ничего. Привыкнете. — Обошла его и направилась к дверям. Сердце уже не стучало. В груди странно затихло.
Поступок брата стал последней каплей. Кто бы мог подумать, что это окажется для нее точкой невозврата? Еще пятнадцать минут назад ей хотелось послать все к черту и догнать Вадима. Прижаться, впиться губами в его губы и вымаливать прощение за резкие слова, сказанные в понедельник. Пусть бы было все как прежде! Может, он со временем передумал бы и их встречи возобновились?
На дне рождения мамы Лона подслушала их разговор с Марком. Вадик пообещал оставить ее в покое.
Илона вдруг поняла, что устала. Боже, КАК же она устала! Устала быть для всех хорошей. Устала терпеть пренебрежение Марка. Устала вечно ждать Разумовского. Устала навязываться!
Что нужно девушке для счастья? Совсем малость: знать, что ее любят и чувствовать, что нужна. А ее никто никогда не замечал. Брат вечно отмахивался, каждый раз пытаясь быстрее распрощаться. Она постоянно звонила ему не вовремя! Вадим снисходил до секса, взяв на себя миссию эдакого самаритянина.
Откуда появился этот грех (хотя, честности ради, в библейских заповедях об этом ни слова нет), не помнила уже. Поначалу как-то так совпадало. Лона совершенно случайно оказывалась в нужном месте в нужное время. Дальше — уже осознанно. Но кто из нас идеален?
Вышла на улицу и нерешительно притормозила. И что теперь?
Вдруг кто-то сильно дернул за руку.
— Постой. Да постой же ты! — Вадим схватил за предплечье и развернул, из-за чего она пошатнулась, чуть не потеряв равновесие. Подхватил ее рукой и прижал к себе.
Разумовского уже стало подергивать от всего, что творилось вокруг. Столкнувшись у лифта с Малой, от неожиданности поступил совершенно неправильно. Надо было остаться, тогда, возможно все повернулось бы иначе. Ситуация раскрутилась очень плохо.
