Автор
Лили чувствует глубокую пустоту в сердце после потери отца. Ее мир рушится, и она не знает, как справиться с этим огромным悲哀。在这样一个时刻，即使她再相信，也无法听到来自另一个生命的温暖慰藉——“你依然是我的骄傲和心中的小仙女”。只有自己的内心告诉她：从今以后，父亲不会再有任何地方出现。这种绝望感让她感到仿佛时间静止，四周变得阴郁而沉重，每个角落都弥漫着无法言喻的悲伤。...
– Вот и Дина хотела что-то с вами обсудить, да, Динуля?
– Да, я... трудовое воспитание в единой трудовой школе, в первой ступени... и во второй. А где Ася? – застеснявшись, пробормотала Дина.
Пить чай Павел отказался – спасибо, но ему еще вечером нужно кое-что посмотреть для завтрашнего приема пациентов.
– Вы к нам обязательно приходите, на поэтические вечера и просто так, без повода, – настаивала Лиля. Эти двое ни за что сами не устроят свои дела, придется им помогать. – Вот прямо завтра и приходите...
На этот раз чай пили одни, без гостей.
– Этот доктор, вот это, я понимаю, мужчина, – одобрительно сказала Фаина и привычно добавила, даже не оглянувшись на мужа: – Вот и папочка тоже так считает.
– Красивая крупная мужчина, – подтвердил Леничка.
– Это вам не ваши поэты... – отмахнулась Фаина.
– «Это» – мягкое, уютное, плюшевое, – опять поддакнул Леничка. – Впрочем, вы правы, поэты слишком сосредоточены на себе, а доктор Певцов будет кому-то идеальным мужем. Дина, вы с Певцовым – идеальная пара, ты будешь поставлять ему материал, а он описывать клинические случаи.
Дина доверчиво поглядела на него и тут же скривилась и зарыдала, всхлипывая и не вытирая слез. Фаина демонстративно холодно повела плечами: она возражала против Дининых слез, вызванных не ею самой, кроме того, сегодня любимой дочерью была Ася, а Дина была в опале за порванный чулок.
– Динуля, почему у тебя всегда глаза на мокром месте? – спросил Леничка.
– Она же не тебе плачет, – укоризненно сказала Ася, и Дина кивнула: да, она плачет Асе...
Дина с Асей любили друг друга страстно, все время раздавалось – «а где Дина?», «а где Ася?», – но, попав в поле зрения друг друга, они как будто не находили, о чем поговорить, Асины поэтические восторги были Дине решительно чужды, Ася же не могла заставить себя заинтересоваться Диниными школьными делами. Но отношения их были физиологически родственными, они не могли пройти друг мимо друга, не прикоснувшись мимолетно, любили прижаться, погладить.
– Динуля воет как белуга, потому что Певцов не остался пить чай... – невинно улыбнулся Леничка.
– Я вою как белуга вовсе не поэтому, а потому... потому что я разрушаю прежние традиции, – с достоинством ответила Дина, шмыгнув носом. – Так сказала Прищепка, то есть географичка...
– Географичка напрасно огорчается, в ее предмете ничего до основанья не разрушишь.
