Автор
Лили чувствует глубокую пустоту в сердце после потери отца. Ее мир рушится, и она не знает, как справиться с этим огромным悲哀。在这样一个时刻，即使她再相信，也无法听到来自另一个生命的温暖慰藉——“你依然是我的骄傲和心中的小仙女”。只有自己的内心告诉她：从今以后，父亲不会再有任何地方出现。这种绝望感让她感到仿佛时间静止，四周变得阴郁而沉重，每个角落都弥漫着无法言喻的悲伤。...
Илья Маркович оказывался между двух огней: предприниматели презирали суд, считая его большевистским, а рабочие презирали суд в принципе, считая, что суд предназначен для того, чтобы служить им, иначе что же это за суд такой – буржуазный. Все это было не вполне профессионально и довольно унизительно.
– Но самое странное, Павел, в том, что у меня есть строгая неофициальная инструкция, – рассказывал Белоцерковский, – мне велено исходить из преюдиции, что претензии рабочих неправомерны, и всегда решать дела в пользу предпринимателей.
– Так ведь это значит, что большевики хотят предприятие-то сохранить, – отвечал Павел. – Национализированное предприятие сразу перестанет работать, а оставшееся в руках хозяина все ж таки еще худо-бедно поработает...
– Признаюсь, вас, Павел, я вижу предпринимателем, а не врачом...
– Я бы мечтал свою клинику открыть, с хорошим уходом, отличными врачами, – вздохнул Павел. – Если бы, конечно, у нас было разрешено.
– Жизнь долгая, – обнадежил его Илья Маркович. – Может быть, когда-нибудь мне и доведется побывать в вашей клинике, станете лечить меня на старости лет от склероза...
И так они могли долго сидеть, довольные друг другом, – в общем, Павел Певцов уже не к Леничке приходил, а ко всем.
Ася была влюблена в Павла Певцова, и ни у кого не было сомнений, что он отвечает ей взаимностью.
Павел приходил ко всем, но все-таки к Асе. Все время, оставшееся от общесемейных чаепитий и от бесед с Фаиной об ее здоровье, Павел проводил с Асей, о чем-то они вдвоем хихикали, и Ася, кажется, даже не читала ему стихи.
И по всему было понятно, что очень скоро все решится и Асина судьба устроится.
