Автор
Лили чувствует глубокую пустоту в сердце после потери отца. Ее мир рушится, и она не знает, как справиться с этим огромным悲哀。在这样一个时刻，即使她再相信，也无法听到来自另一个生命的温暖慰藉——“你依然是我的骄傲和心中的小仙女”。只有自己的内心告诉她：从今以后，父亲不会再有任何地方出现。这种绝望感让她感到仿佛时间静止，四周变得阴郁而沉重，每个角落都弥漫着无法言喻的悲伤。...
– Спасибо, – еле слышно прошептала Лиля, – спасибо... Вы не сердитесь, что я такая плакса?..
– Давайте встретимся где-нибудь, погуляем, поговорим, – удивляясь самому себе, предложил Павел и тут же смутился: она, конечно же, откажется, зачем ей с ним гулять и о чем разговаривать...
Лиля кивнула, продолжая плакать, и он погладил ее по голове, боясь, что она отстранится. Но она не отстранилась, а, наоборот, уткнулась лицом в его грудь, всхлипывала тоненько, робко улыбаясь сквозь слезы, и Павел гладил ее все уверенней.
После того как его уличили в любовной связи, вдруг – такое неожиданное объяснение на улице... он был очень горд собой и впервые в жизни почувствовал себя настоящим мужчиной, мужчиной, который выходит от любовницы и тут же попадает в романтичную историю, мужчиной, который знает, чего хочет, и делает, что захочет.
* * *Прошло совсем немного времени – всего несколько дней, и Павел сделал Лиле предложение, уверенно сказал: «Лиля, выходите за меня замуж».
Он больше не смущался, не считал, что недостоин, он хотел ее – срочно, сейчас, сию минуту. С женитьбой на Дине доктор Певцов собирался предусмотрительно подождать, ведь она была из семьи, связанной с человеком, расстрелянным за участие в контрреволюционном заговоре. Лиля была к расстрелянному Мэтру много ближе, но все его соображения осторожности улетучились, как будто и не существовали вовсе. Какое отношение к его любви, его нетерпению, ее зеленым глазам, нежным улыбкам имеют Мэтр и контрреволюционные заговоры!.
Неловкости, стыда перед обманутой Диной, ничего этого не существовало и не могло существовать никогда – только тоненькая зеленоглазая Лиля. Теперь-то Павел понимал, что именно ее он всегда и любил. А Дина, что ж Дина... Честно говоря, он никак не мог сосредоточиться на мыслях о Дине.
Лиля так ждала этих его слов, пересчитывала часы, минуты, но теперь, когда они наконец прозвучали, в голове вдруг мелькнуло отчаянное «нет, ни за что!».
