Автор
Лили чувствует глубокую пустоту в сердце после потери отца. Ее мир рушится, и она не знает, как справиться с этим огромным悲哀。在这样一个时刻，即使她再相信，也无法听到来自另一个生命的温暖慰藉——“你依然是我的骄傲和心中的小仙女”。只有自己的内心告诉她：从今以后，父亲不会再有任何地方出现。这种绝望感让她感到仿佛时间静止，四周变得阴郁而沉重，每个角落都弥漫着无法言喻的悲伤。...
Что она может первая захотеть мужчину... или не захотеть."
"– Дурочка, ты просто маленькая дурочка, – рассеянно сказала Ася. – Может быть, все-таки не пойдем? Ты только представь, он написал: Милый мальчик, ты так весел, так светла твоя улыбка, не проси об этом счастье, отравляющем миры, ты не знаешь, ты не знаешь, что такое эта скрипка, что такое темный ужас начинателя игры![15] Глупо и самонадеянно прийти со своими стихами к нему, правда?
– О-о, да, правда. Собирайся. Придешь как миленькая!
У Лили никого до Аси не было, и у Аси никого до Лили не было – звучит так, будто речь идет о мужчине.
Ну, а у Лили вообще никогда не было подруги, ни близкой, ни далекой.
Лиля выпрыгнула из кровати и закружилась по комнате, приговаривая «скорей одеваться, скорей!».
– Чур, белая блузка сегодня моя! Я умру, если ты не уступишь мне белую блузку! – закричала Лиля и деловито добавила: – И черная юбка тоже моя, договорились?
Одеваться означало меняться: один день Ася в платье из зеленой портьеры, а Лиля в кофточке из белой с прошивками скатерти, с пуговицами, споротыми с мундира, другой день, наоборот, – платье из зеленой портьеры Лиле, кофточка из белой с прошивками скатерти Асе.
– Почему ты не такая, как я...
Асе все Лилино было коротко и мало, Лиле все Асино длинно и широко, – Лиле приходилось подворачивать рукава, подвязываться поясом, закалываться булавками.
Начали одеваться, и вдруг – беда, на Асе лопнула юбка, и не по швам разошлась, а просто разъехалась сверху вниз.
– Все, это конец, – стоя в одном белье, трагическим голосом произнесла Ася. – Мне не в чем идти, совсем не в чем, зеленое платье в стирке... Все пропало, все...
