Автор
Виктор призывает найти мать его детей в критической ситуации. Его слова долетают до ушей как выстрел из огненного пистолета. Невыносимая боль в висках стучит по монотонным шагам, которыми идет он сам. Вместе с этим зовом рождается напряжение и страх.
Какая же я беспросветная дура! Подачка Воскресенского мне бы как раз пригодилась сейчас. Облегчила бы мою участь, на какое-то время закрыла вопрос с центром, пока я бы не нашла еще.
– Нет, – встряхиваю головой, приводя себя в чувства. Однажды я уже погналась за быстрыми деньгами. Больше я своей ошибки не повторю.
Выкручусь! В крайнем случае, займу из сбережений, которые я откладываю на операцию маме. Вот уже несколько лет коплю, а там нет и десятой части необходимой суммы…
Деньги. Деньги. Деньги! Грязные, обмусоленные сотнями разных рук бумажки, но какой вес они имеют в нашем мире… Порой мне кажется, что за них и правда можно купить счастье.
– Хватит хандрить! – приказываю сама себе.
Смахнув предательские слезы с горящих щек, я натягиваю на лицо улыбку. Упражняюсь в лицемерии перед встречей с мамой. Буду настраиваться на позитив на протяжении всего пути в центр, благо, он неблизкий.
– Лиль Владимировна! – гаркает Игорь так, что я едва не начинаю заикаться. Отскакиваю от резко распахнувшейся двери, чудом избежав удара.
Водитель Воскресенского появляется из ниоткуда, буквально налетает на меня, чуть ли не сбивая с ног.
– Фух, успел, иначе Виктор Юрьевич мне бы спуску не дал, он и так недоволен мной сегодня, – сетует Игорь, а я, восстановив равновесие, убираю его ладонь.
– Успели? Куда? И с какой целью? – хмурюсь, делая несколько шагов в сторону, чтобы обойти его и в экстренном случае сбежать. Мало ли, какой приказ он получил от возмущенного моей дерзостью папаши.
– К вам же, – Игорь делает рывок вперед, и я инстинктивно отшатываюсь. – Вот, – наклоняется к пакету и, подняв его, протягивает мне. – Виктор Юрьевич предал вам искренние извинения за испорченную юбку, – улыбается, сцепив зубы.
– Вы ведь это от себя добавили, – ухмыляюсь, изучив его напряженное лицо. – Ничего подобного он не говорил. Максимум – кинул вам сухое, как он сам, сообщение.
– Зря вы так.
