Автор
Виктор призывает найти мать его детей в критической ситуации. Его слова долетают до ушей как выстрел из огненного пистолета. Невыносимая боль в висках стучит по монотонным шагам, которыми идет он сам. Вместе с этим зовом рождается напряжение и страх.
Заключена в нехитрых блюдах, витает в воздухе вместе с ароматным паром.
Оторвавшись от «съедобного бардака», я ободряюще смотрю на взволнованных сыновей. Для них все это тоже в новинку. Стоим втроем, как истуканы, и тонем в моменте.
– Очень вкусно, – выбиваю из груди в знак благодарности, а в подтверждение своих слов отламываю кусочек тоста и макаю в джемовую улыбку. – Бегите ужинать, – подмигиваю Дане и Леше.
– Ага, – довольно кивают, прокручиваются вокруг своей оси, цепляя друг друга, мельтешат, а потом вдруг вспоминают о чем-то.
Стоит мне послушаться и сделать то, что говорят сыновья, как я чувствую два быстрых поцелуя на щеках. Будто птенцы клюнули. Засмущавшись, Даня и Леша сразу же сбегают из кабинета.
Я знаю, что за дверью их поджидает Лиля. Старается оставаться незамеченной, но я чувствую ее на уровне интуиции. Догадываюсь, что именно она выступила в роли «режиссера» этой семейной сцены.
Зачем? Неугомонная.
Намучаюсь я с такой изобретательной и энергичной няней.
– Пф-ф, черт, – с губ слетают ругательства.
Как только топот шагов и голоса детей отдаляются, я падаю в кресло. Потираю щеки, поглядываю на поднос. Размышляю."
"Пытаюсь вспомнить, когда мы с сыновьями были настолько близки. Проводили время вместе, болтали ни о чем, да хотя бы ужинали за одним столом… Когда я вообще уделял им достаточно внимания? В первые месяцы после их рождения? Даже тогда рядом находились няни. Я работал, создавал проекты, преумножал капитал, развивался под неусыпным контролем отца.
Плохой из меня папа? Необразцовый уж точно. Стать лучше вряд ли успею.
Взгляд цепляется за песочные часы. Сувенирные, маленькие, на деревянной подставке. Яростно хватаю, сильно сжимая в руке. Тонкое стекло жалобно скрипит. Замахиваюсь, собираясь запустить часы в стену и разбить на хрен, чтобы осколки разлетелись со звоном, а песок осыпался на пол.
Меня накрывает волной гнева и безысходности. Тянет на дно.
Несправедливо все, что происходит. Будто не со мной.
Подло, не вовремя, исподтишка.
Проклятие!
«Стоп», – переключаю себя так же резко, как и сорвался.
Убираю эмоции. Жаль еще и на них тратить время.
Песочные часы бесшумно возвращаются на стол, а их место в моей руке занимает телефон.
