В этой книге Василий Каталкин рассказывает историю, которая уже слышали многие раз. Но именно в этом и заключается ее сила — каждая страница звучит новым звоном, даже если вы знаете предыдущие версии. Это не просто вторичная поделка, а тихий шепот прошлого, раскрывающий интригующие слои истории и душ....
Ну что? Дьяк так дьяк, это у жителя двадцатого века сформировался отрицательный образ дьяка, а здесь и сейчас это очень уважаемый человек, можно сказать второй после первого. К кому обращаться, если не к нему? К приказной избе пришлось добираться довольно долго, и проблема образовалась вовсе не из-за расстояния, а из-за того, что улочки в слободе были какими угодно, но только не прямыми. Короче засада, причем полная, никогда бы не подумал, что в округ острога столько болот, тот Иркутск, который я знал, болот совсем не имел, а здесь… раза три приходилось возвращаться до ближайшего проулка потому, что улочка упиралась в очередное озерцо.
— Чего тебе, малец? — Наконец обратился ко мне представитель власти, при этом никакого особого недовольства я не заметил.
Рассказ о бедах в Лисьем много времени не занял, но, к сожалению, все мои потуги канули в лету, выслушали меня внимательно и даже пару раз переспросили, демонстрируя внимание к моим стараниям, однако на этом все.
— Погоди малец, — встрепенулся дьяк, когда осознал, что решение вопроса требует привлечение более высокого сана, — зачем же отца Игнатия беспокоить?
Недоуменно пожимаю плечами и отвечаю в том духе, что люди до отчаяния доведены и некоторые уже готовы на себя руки наложить — не верят, что общество и вера помогут их семьям пережить суровую зиму, а видеть, как родные один за другим покинут этот мир, хуже смерти.
— Если человек слаб в вере, так бог ему не сможет помочь.
Вот ведь скользкий тип, вывернуться пытается, ты мил человек в наше время хоть немного бы пожил тогда и ввязывался в спор:
— В том-то и дело, что люди один на один со своим горем брошены, от того и послабление в вере, — рассуждаю я, как бы сам с собой, — а ежели б всем миром помочь, «с миру по нитке — голому рубаха», да батюшка погорельцев бы навестил, укрепились бы в вере пуще прежнего.
